Сегодня - 25.09.2020

Деньги, денди и утраченная современность

11 декабря 2015

То, что литература (качественная) помогает лучше понять историю (реальную) —такая же аксиома, как о впадении Волги в Каспийское море. Но вдвойне интересно, когда в процесс понимания включаются эрудированные и беспристрастные посредники…

 
Обложка книгиКирилл Кобрин — автор настолько модный, что его сразу хочется и читать, и ругать. Историк, специалист по Британии (кандидатскую диссертацию защитил по Уэльсу XI-XIII веков). Журналист далеко не официозной ориентации: с 1994 года выступает в эфире радио «Свобода», в 2009-2012 годах был главредом русской службы этого «голоса». Не удивительно, что живет в Лондоне.  Эссеист и издатель: состоял членом редколлегии журнала «Новое литературное обозрение », издавал «Неприкосновенный запас». Вместе с Андреем Левкиным — создатель и соредактор литературно-художественного сайта Post(non)fiction. Автор и соавтор 14 книг.
 
То есть уже 15-ти. Только что вышло в свет его эссе «Шерлок Холмс и рождение современности: деньги, девушки, денди викторианской эпохи». В новосибирских магазинах пока не нашлось, с оказией привезли из Москвы. Первое знакомство разочаровало: книжица в мягкой обложке оказалась малоформатной и совсем тоненькой. Непонятно, как она вмещает и викторианских девушек, и Шерлока Холмса, и рождение современности?
 
Оказалось, что вмещает. Но не в наборе культурологических зарисовок (столь модных сегодня, опять же), а в некоторой амальгаме из текстологии, истории и характерных для классической филологии «комментариев к комментариям». Правда, Кобрин  увлекается, на мой вкус, пересказами конандойлевских сюжетов. Холмсиана настолько канонична, что нет смысла напоминать, зачем злоумышленники созвали в Лондоне «Союз рыжих», какое сокровище скрывал похожий на квест «обряд дома Месгрейвов» и чем на самом деле была «пёстрая лента». Но, с другой стороны, сначала нужно хоть как-то восстановить в читательской памяти образ милого сельского врача Мортимера (спаниеля которого сожрала собака Баскервилей), чтобы потом на протяжении 20 страниц со множеством примеров и исторических параллелей разъяснять, почему мортимеровское увлечение древностями стало предметом насмешек даже среди торфяных болот. 
 

«Доктор Мортимер — представитель самой распространенной некогда в Британии разновидности аматёрского изучения прошлого; Конан Дойль изображает его типичным «антикварием»: локальным историком, любителем археологических раскопок, антропологом, даже кельтологом. Эта беззаветная любовь к старым вещам (от черепов до манускриптов) и вызывает насмешку Холмса, который намеренно обижает гостя, назвав «собирателем фольклора»… В этом контексте ирония Холмса понятна: сам он несокрушимый научный позитивист, с такой позиции и антикварии, и любители всего народного выглядят нелепо».(К. Кобрин)

 
Впрочем, Кирилл Кобрин не был бы эссеистом, если из обсуждений с читателем конандойлевских персонажей и ситуаций не извлекал бы некоторых обобщений. Главное из них таково: «Сегодня мы в немалой степени живем в том же самом мире, что и Холмс с Ватсоном. В середине и последней трети XIX века этот мир был еще сравнительно новым и недавним, однако он сложился настолько быстро, детали его механизма оказались настолько пригнанными, что уже тогда сложилось ощущение его устойчивости, чуть ли не вечности…». В другом пассаже автор замечает, что викторианская  Англия была близка СССР «эпохи застоя» — «…иллюзорной устойчивостью, инерцией, ханжеством, надёжной рутиной». 
 
Правда, Кобрин строго оговаривается насчет «немалой степени» сходства двух времён: «Многое, конечно, изменилось — и я не про компьютеры, самолеты и поп-культуру». Он загибает пальцы: другая геополитическая реальность, иное распределение гендерных ролей, новые идеологии… Завершая книжку главой «Прощание в Эссексе» (о последней, контрразведывательной, миссии Холмса) автор всё же склоняется к тому, что между викторианством и современностью лежит непреодолимый рубеж, вырытый снарядами Первой Мировой: «В новых временах Шерлоку Холмсу места уже не было — он остался там, во 2-м августа 1914 года, на побережье графства Эссекс…Эпоха разумного, рационального, благородного, сдержанного патриотизма кончилась, так и не начавшись».
 
Последняя фраза для любого читателя, родившегося в 1950-1960 годы, послужит напоминанием о другом августе, 1991 года, когда окончательно закрылся проект под названием СССР, а вместе с ним кончились соответствующие мораль, быт, стилистика… Всё то, что с гордостью именовалось «образ жизни — советский». Но, возможно, нам довелось пережить ещё одну смену эпох: тихую, без путчей, стрельбы и «геополитической катастрофы». Этот исторический перелом произошел тогда, когда вместо подписки по каталогу «Роспечати» я стал пользоваться командой «добавить в избранное».
Или позже, когда она стала ненужной: сегодня все обновления моего мастрида приносят сети. Они переиначили и картину мира, и сам мир. И важно ли тогда, что я ношу берет из фетра и курю трубку, как и современники доктора Ватсона?
 
Андрей Соболевский
 
Фото из открытых источников
 
Ваша оценка: Нет Средняя: 5 (1 vote)
Поделись с друзьями: 

Система Orphus