Сегодня - 24.04.2019

Фантастическая наука

03 ноября 2016
«Понедельник начинается в субботу» — не только источник цитат, мемов и хорошего настроения. Прочитав этот роман, созданный пятьдесят лет назад, вы будете знать об организации советской (и российской) науки почти все. 
 
Обложка книги издания 1965 годаТрадиционно «ПНС» относят к жанру юмористической фантастики, однако я скорее бы определила роман как уникальный сплав утопии и сатиры, иногда весьма едкой. Некоторые формальные признаки утопии налицо — особенно в самом начале, когда мы попадаем в некий заповедный волшебный анклав, который находится внутри обычного человеческого бытия и включает в себя целый институт, занимающийся ни чем иным как счастьем человеческим. Причем смотрим на него мы глазами героя, пришедшего извне. Однако главный утопический стержень «ПНС» — это эмоциональный подъем, оптимистичный взгляд в будущее. В другом романе братьев Стругацких, напротив, наделенном чертами антиутопии — «Пикник на обочине» — один из героев кричит: «Счастья для всех даром!», но читатель понимает, что в данной реальности оно недоступно. В «Понедельнике» же сомнений нет: эти отличные парни и девчонки непременно добьются решения поставленных задач. Индивидуальное антиутопическое желание против коллективных утопических поисков и работы.
 
В «ПНС» весьма изящно решена дихотомия «наука — магия»: первая здесь не противопоставляется второй, но объясняет ее. Собственно, такая трактовка совершенно не нова: общеизвестно, что на протяжении истории человечества именно наука объясняла явления, которые казались людям предшествующих поколений чудесами и волшебством. Однако Аркадий и Борис Стругацкие, начинив повествование классическими элементами русских (и не только) сказок, а также общеизвестными персонажами магического реализма и разнообразными, легко читаемыми «волшебными» аллюзиями, сделали взаимосвязь более выпуклой. Благодаря этому приему в сознании читателя наука обретает ореол манящей тайны и волшебства — что немаловажно, доброго. Практически все герои, несмотря на свои недостатки,  в целом очень неплохие люди, способные трудиться во имя высокой цели. При этом научный процесс и его результаты имеют не меньше ценности, чем крайне отдаленная в перспективе глобальная цель: счастье для человечества. Для обычного человека примерно так выглядят фундаментальные исследования: ученые ведут их для более глубокого познания окружающего мира, добавляя в конечный, заведомо недостижимый итог небольшие кирпичики полученной информации. 
 
В восприятии Соловца и НИИЧАВО главным героем — программистом Александром Приваловым — и, соответственно, читателем есть любопытная закономерность. Сначала мы видим и место обитания, и институт глазами практически случайного наблюдателя, затем — новичка, поступившего на работу в слаженный коллектив, и, наконец, —укоренившегося, ставшего своим члена этого коллектива. Соответственно, в первой части «Понедельника» впечатления Привалова достаточно обрывочны, неструктурированы и станут окончательно ясны только к концу книги, когда читатель вместе с Александром целиком и полностью адаптируется к новой реальности. Во второй части на новенького программиста ложится задача новогоднего дежурства по институту, так что, делая проверку лабораторий, он представляет их нам, комментируя происходящее исходя из своего восприятия и небольшого стажа работы. В третьей части романа мы видим уже полностью ассимилировавшегося Привалова — и перед нами проходит некий парад совершенно внутренней институтской информации: сплетен, рядовых, повторяющихся ситуаций и даже расследование загадочного свойства директора НИИЧАВО Януса Полуэктовича Невструева. Желая того или нет (скорее, все же первое), братья Стругацкие в точности продемонстрировали путь в науку:  сначала эта область представляется совершенно загадочной, затем приходит чистый восторг, сменяющийся осознанием обыденности, повседневности труда и снижением пафоса происходящего.
 
Кстати, о директоре. С ним связаны два момента, особенно знакомых людям, не чуждым научной деятельности. Во-первых, то самое сочетание блестящего ученого и эффективного руководителя — оно в разных пропорциях встречается у любого директора НИИ. (Вечный вопрос о том, кто должен руководить научной организацией и в каких долях обязаны сочетаться эти две ипостаси, до сих пор остается без однозначного ответа, причем, не только в российской системе организации науки). Во-вторых, демонстрируя  решение загадки самого существования Невструева, Стругацкие дают блестящий пример исследовательского поиска. Перечитайте третью часть «ПНС», и вы увидите, насколько по полочкам разложена методология — от постановки задачи до путей и инструментария. 
 
Вообще, узнаваемые образы — конек «Понедельника». Абсолютно в каждом научном институте найдутся сухой кропотливый педант, кипящий странными идеями младший научный сотрудник, заслуженный блистательный мэтр, сварливый и зачастую ведущий бессмысленную работу доктор наук и так далее — то есть, свои Кристобаль Хозевич, Витька Корнеев, Федор Симеонович и Мерлин. Это даже  скорее типажи, но блестяще выписанные, дышащие и живые. К сожалению, в любом НИИ найдется и Выбегалло — еще один мастерски воплощенный подвид ученого, хотя то, чем он занимается, смело можно отнести к понятию «лженаука». Тем не менее, некоторые из выбегалл вполне успешно паразитируют на псевдоисследовательской деятельности, живут и даже иногда процветают. Такие, как он, отрицают правила и методы познания, верификацию научных итогов и даже целые отрасли знания, как в реальности происходило с генетикой, кибернетикой, социологией и рядом других направлений. Выбегалло (и его прототипы в жизни) представляет некие работы, относящиеся к исследовательской деятельности лишь по формальным критериям и не устраивающие (как подчеркивают авторы) само научное сообщество. Что же дает «выбегаллам» такую смелость? В «ПНС» есть эпизод о комиссии, которая хотела закрыть исследования Выбегалло, однако последний предоставил грамоты, отчеты и справки, в результате чего комиссия замерла в недоумении, а деятельность лжеученого продолжилась. Этот момент очень ярко показывает бессилие истинных специалистов перед бюрократической машиной, что отчасти дополняется и образом заместителя директора по административно-хозяйственной части Модестом Камноедовым, воплощающим как раз формализм и слепое следование инструкциям. 
 
К вопросу об околонаучной бюрократии. Все, что вы хотели о ней узнать, отлично отражено в продолжении «Понедельника» — «Сказке о Тройке». Но это, как говорил программист Александр Привалов, уже другая история… 
 
Екатерина Пустолякова
 
Иллюстрации Евгения Мигунова
 
Ваша оценка: Нет Средняя: 5 (4 votes)
Поделись с друзьями: 
 

comments powered by HyperComments

Система Orphus