Сегодня - 19.02.2020

Ветра и солнца брат

15 июля 2016

Романтический ореол окружает ученых самых разных направлений — иногда он исчезает и появляется, что связано с эпохой, иногда объясняется загадками и тайнами той сферы знания, в которой трудятся исследователи. Однако, пожалуй, самая стабильная в плане романтизации ее окружающими профессия — геолог. И немалую роль в формировании такого имиджа сыграли великолепные научно-популярные книги. 

«Путешествуя в Азии, ночуя в чужих домах…», — стихотворение блистательного Иосифа Бродского вполне могло бы стать эпиграфом к трудам академика Владимира Обручева, геолога и путешественника, обладавшего незаурядным писательским талантом. Правда, нужно отметить, что у Обручева общая тональность книг «В дебрях Центральной Азии» и «От Кяхты до Кульджи: путешествие в Центральную Азию и Китай» все-таки позитивнее, чем поэтический вариант нобелевского лауреата. 
 
Эти два произведения академика Обручева достаточно сложно классифицировать жанрово: тут и этнографические заметки, и описания окружающей природы, и диалоги с теми, кто встречался на пути геолога, и, конечно, научно-популярные моменты — по сути, это литературно обработанные полевые дневники. Читаются они на одном дыхании — и дают полное, всеобъемлющее представление о том, каково это: быть полевым исследователем, структурировать и описывать то, что наблюдаешь, чертить карты и делать научные выкладки, но не забывать фиксировать практически все, тебя окружающее.
 
Монголия, одна из стран Центральной Азии. Озеро Хубсугул
 
В каждой главе читателя ждет масса информации. Например, вот начало одной из частей: «Из г. Баоцзисянь в долине р. Вэйхэ Восточный Куэнлунь, или Цзиньлиншань, представляется путешественнику в виде сплошной массы высоких гор с острыми зубчатыми и плоскими конусо– и куполообразными вершинами, на которых снег виден только в холодное время года. Эти горы составляют восточное продолжение той огромной горной системы Куэнлуня, которая из области Памира протягивается по южной окраине бассейна р. Тарима в Китайском Туркестане, отделяя его от высокого нагорья Западного Тибета, затем ограничивает с юга солончаки и равнины пустынного Цайдама, пролегает через верховья Желтой реки в Восточном Тибете и, наконец, вступает в собственно Китай, где отделяет южные провинции от северных». Далее этнографические зарисовки: «У китайцев вообще мало праздников: они не различают дней недели, а только дни лунных месяцев. Хотя 1-е и 15-е число каждого месяца считается праздником, но эти праздники соблюдают только ямыни чиновников, а школы, лавки и фабрики с ними не считаются. Зато первые две недели нового года празднуются и дают отдых за весь год». Наконец, сугубо профессиональные заметки: «Этот золотоносный район имел своеобразный характер: золото содержалось здесь в красных третичных отложениях, с которыми мы уже встречались в Восточном Наньшане, на окраине Цайдама, возле Ланьчжоу и в долине р. Сининхэ, но там эти отложения не содержали золота, и было очевидно, что здесь, на высоком водоразделе между реками Хыйхэ и Хуншуй, они получили россыпное золото из размытых более древних пород, что подтверждалось и мелкостью золота. Но золотоискатели добывали и промывали не третичные отложения, а еще более молодые четвертичные галечники, которые получали золото при размыве третичных; при этом, вероятно, происходила концентрация золота, т. е. получались несколько более богатые россыпи».
 
Все это сплетается в удивительной красоты полотно, каждый фрагмент узора которого можно рассматривать бесконечно, и лучше всего читать путевые заметки Обручева с картой наготове: отмечать маршрут и соотносить с ним территории и отдельные точки. Описание труда геолога настолько захватывает, что очень хочется сложить рюкзак и отправиться в поле: отбирать образцы, наблюдать обнажения и перекладывать страницы дневника эндемичными цветами и травами. 
 
Еще одна книга, посвященная геологическим изысканиям, зовет не меньше — но теперь уже на далекий север. «Территория» Олега Куваева считается производственным романом, однако науки, фундаментальной и прикладной, там тоже хватает. Язык повествования суше, чем обручевский, тем не менее картины ежедневного, порой каторжного, рутинного труда очень точно сбалансированы авторскими ремарками о сути работы геолога. Квинтэссенцией служит заключительный абзац романа, где есть такие слова: «…Если была бы в мире сила, которая вернула бы всех, связанных с золотом Территории, погибших в маршрутах, сгинувших в «сучьих кутках», затерявшихся на материке, ушедших в благополучный стандарт «жизни как все», — все они повторили бы эти годы. Не во имя денег, так как они знали, что такое деньги во время работы на Территории, даже не во имя долга, так как настоящий долг сидит в сущности человека, а не в словесных формулировках, не ради славы, а ради того непознанного, во имя чего зачинается и проходит индивидуальная жизнь человека».  Звучит романтично, но очень точно: ведь «Территория» полудокументальна — практически каждый герой имеет своего реального прототипа — и жизнь этих людей вполне подтвердила подобные максимы. 
 
Кадр из фильма «Территория»
 
Сюжет романа можно пересказать в одном предложении: «Геолог убежден, что на Территории есть золото, и в конце романа его находит». Однако за этой короткой фразой стоит невероятный, изматывающий, но приносящий высшее удовлетворение от работы, кусок жизни, посвященной геологии, и только ей. Разные люди трудятся во имя решения глобальной задачи, объединяющей их в одно целое, проверяющей на «вшивость» и в итоге показывающей, кто чего стоит. Негромкий, несмотря на пафос (который абсолютно уместен!), подробный, внимательный к мелочам, но от этого ставший лишь увлекательнее, рассказ Олега Куваева — пожалуй, лучшее, что дала советская производственная литература. 
 
Наконец, самый романтичный из геологов и самый геологичный из романтиков — академик Александр Ферсман. Его взаимоотношениям с минералами позавидуют даже влюбленные: мало кто способен так восхищаться и столь нежно описывать неживую природу. Впрочем, если прочесть все научно-популярное наследие Ферсмана, то станет понятно — он никогда не относился к нашей планете и веществам, составляющим ее поверхность, как к неживым. В книге «Рассказы о самоцветах» это чувствуется даже по названию: не достаточно сленговое из уст геолога «камни», не сухие «минералы» — самоцветы, слово, заставляющее вспоминать всю поэзию, связанную с ними. 
 
Турмалин
 
«Красным самоцветом не богата русская природа: наша страна может гордиться своими зеленоватыми камнями, золотистыми демантоидами, ярко-зелеными изумрудами и бархатным нефритом; прекрасны ее голубые аквамарины, золотистые топазы и прозрачные, как слеза, тяжеловесы, но красных камней мало дарила русскому человеку чуждая красок юга суровая северная природа»,— эти слова Ферсмана читаются как проза в стихах, они завораживают, за ними, словно за сказочным волшебным клубком, идешь дальше и дальше. Удивительно — Александру Евгеньевичу практически идеально удается переход от художественности к научной терминологии. Вот, например, что автор пишет о сапфире: «Один сапфир являлся настоящим синим самоцветом — нет, не «сапфейрос» греков, который они описывали в своих трактатах, а настоящий сапфир современной минералогии со всем спокойствием его синего тона, со всей чистотой и красотой сверкающего камня». И далее, с элегантностью, непринужденно: «Сапфир рождается из расплавленных гранитных магм. Там, где кипят они, насыщенные летучими парами; там, где прорываются последние гранитные расплавы в окружающие породы, — там рождается сапфир на границах гранитов и серых известняков, превращенных их дыханием в мраморы. Вот почему его всегда находят в древних гнейсах, переслаивающихся с кристаллическими мраморами и прорванных более молодыми гранитами и жилами их пегматитов».
 
Читая эту книгу, понимаешь, насколько в хорошем смысле слова заразна любовь, а уж сердечная склонность выдающегося человека, который может о ней рассказать — заразна вдвойне. Ферсман объясняет сложные вещи настолько наглядно и увлекательно, что не успеешь оглянуться, как оказываешься втянут в россыпи слов и минералов.  
 
Геологи могут сколько угодно говорить о том, что их профессия порой лишена всякого романтизма — узкоспециальные задачи, изматывающие временами экспедиции, строгие измерения и факты. Тем не менее каждый раз, когда открываешь научно-популярные книги об этой сфере знаний — или слушаешь рассказы — то веришь: каждый геолог или геофизик и сам не до конца убежден в исключительной обыденности выбранной специальности. Владимир Обручев идет по Азии, Александр Ферсман крутит в руках особенный минерал, а золотоискатель Чинков отстаивает свою точку зрения на перспективную провинцию. Повседневный труд, как осадочные породы на коренных, лежит на отголосках, эхе той самой профессиональной романтики. Впрочем, так и должно быть. И есть. И, наверное, будет. 
 
Екатерина Пустолякова
 
Фото: Юлии Поздняковой (1), кадр из фильма «Территория», из открытых источников (2), Андрея Гильберта (3)
 
Ваша оценка: Нет Средняя: 5 (3 votes)
Поделись с друзьями: 

Система Orphus