Сегодня - 19.02.2020

Прочитать то, что не написано

26 декабря 2011

Михаил ШиловскийВ связи с переходом вузов  на образовательные стандарты третьего поколения у некоторых профессиональных направлений были сокращены часы на изучение истории России. О последствиях, а также о преподавании этого предмета студентам неисторических специальностей рассказал сотрудник Института истории СО РАН,  преподаватель НГУ, доктор исторических наук, профессор Михаил Викторович Шиловский  в рамках пресс-конференции ГТРК «Встречи на Вертковской».
 
В каждом учебном заведении, будь то школа или вуз, есть люди, которые историю любят, изучают не только в классе, но и самостоятельно, обращаясь к мемуарам и исследованиям различных авторов. Михаил Викторович отметил, что в связи с введением ЕГЭ получение знаний по этому предмету превратилось в заучивание фактов, дат, имен и цифр.

- После двух провальных лет, после того, как был введен ЕГЭ, в этом году ситуация значительно улучшилась: к нам приходят студенты, не просто заучившие какой-то массив информации, чтобы сдать ЕГЭ, а молодые люди, которые стараются научиться думать, выявлять причинно-следственные связи, без чего истории не может быть.
Учить студентов неисторических специальностей сложно, но необходимо, считает Шиловский.

- Стандарты третьего поколения превращают изучение истории в номинальный процесс.  Сокращается количество часов для отдельных специальностей: юристы сейчас ее практически не учат, у некоторых за весь семестр предусмотрено всего 8 семинарских занятий. Считается, что те же юристы, например, овладевают историей государства и права, и просто история в таком объеме, как была раньше, в этом случае им не нужна, но даже правовая система нашего государства складывалась на базе единых исторических процессов (та же проблема смертной казни возникала несколько раз), и без соответствующего контекста специфику нашей правовой системы просто не поймешь.

Одно из объяснений такому отношению к своему предмету Михаил Викторович видит в том, что в России не сформировалось устойчивое отношение к истории как к науке. Большей частью, концепции, с точки зрения которых нужно рассматривать те или иные события, определяет власть.

-  У нас история считается наукой, в которой разбираются все.  Обратите внимание, кто только историческим творчеством не занимается: и академик-математик Анатолий Фоменко свою хронологию сформировал, и драматург Эдвард Радзинский разбирается в антисемитизме И.В. Сталина, писатель Михаил Веллер предложил новую историю гражданской войны. Все считают себя компетентными специалистами по этому поводу, и, к сожалению, в обществе отношение к истории как к науке еще не сформировалось.  

Описание современных событий – еще одна проблема для историков. Мы являемся живыми свидетелями неоднозначных выборов, протестных движений, но непонятно, в каком образе все это предстанет перед нашими потомками.

- Как будут описаны современные события, зависит от промежутка времени, через который появится это описание. Если будут живы участники, то по их воспоминаниям, с их точки зрения. Если через более значительный временной промежуток - сложно определить, какие документы сохранятся. Сейчас сопровождающие выборы материалы в архивах никак не откладываются, потому что нет такого фонда у самих партий.  Кто-то собирает, конечно, но в частном порядке. Поэтому, я боюсь, что массив информации будет очень ограничен, и знать об этом будут очень мало, например, как сейчас мы мало знаем о советской архивной повседневности, о советских газетах, которые выходили 30-40 лет назад. Они сохранились, но нужно уметь их читать, не только -  что там написано, но и как написано, а самое главное – чего там не написано. Утрачивается анализ из-за того, что уходят свидетели и очевидцы восприятия советской прессы.

Описание истории – субъективный процесс, как правило, автор руководствуется определенной концепцией, в соответствии с которой он излагает события и определяет степень их важности. Однако последнее время появилась тенденция: предлагать школьникам и студентам несколько взглядов на проблему, среди которых каждый может выбрать тот, с которым он будет согласен. М. В.  Шиловский считает, что учебник - не место для дискуссий:

- С точки зрения дидактики, в учебниках вообще нельзя спорить. В них должен содержаться однозначный материал, который вытекает из концепции автора этого учебника. Вспомним классические курсы, например, Карамзина, Ключевского. У нас учебники эклектичны: они по одному и тому же событию содержат противоречивую информацию, разные оценочные суждения. Это очень сильно вредит процессу обучения и формированию исторических знаний. В результате -  у школьников и студентов нет устоявшейся позиции, хотя каждый обучающийся должен определить ее сам на основании данных учебника и с помощью педагога.
 
Исследовательский процесс базируется на некой умозрительной гипотезе. Настоящего ученого можно выявить именно по отношению к собственным заключениям.

- Профессионализм историка зависит от того, может ли он от гипотезы перейти к реальным оценочным суждениям, которые вытекают из контекстов и источников. Специалист не будет описывать красивую, но далекую от действительности, историю.

 Подготовила Юлия Позднякова
 

Фото: history.nsc.ru, liber.rsuh.ru, discussiya.com

Голосов еще нет
Поделись с друзьями: 
 #

Взгляд, конечно, интересный! Но ведь формализовать (а именно это предлагается) исторический процесс приказным порядком невозможно. Только время просеет факты и прочее. И уж сетовать на несогласие с их концепцией будут другие исследователи, следующих поколений.

 
 #

Юлия,приветствую! Да, действительно, историей занимаются все!Просто от недоверия к государству, а соответственно к истории, которую пытаются преподнести учебники. И кого слушать? Фоменко например - в полне имеет место быть, его хронология ни чем нихужеСкаллигеровской.

 

Система Orphus