Сегодня - 19.11.2019

Инновационные аспекты возможных сценариев экономического развития

04 февраля 2010

Виктор СусловС любезного согласия автора — заместителя директора по научной работе Института экономики и организации промышленного производства СО РАН члена-корреспондента РАН Виктора Ивановича Суслова — редакция COPAH.info публикует его прогноз сценариев национального развития после окончания мирового финансового кризиса.

I. Сценарии долгосрочного посткризисного развития Сибири и России в целом

Долгосрочное посткризисное развитие России будет определяться как общемировыми тенденциями, так и влиянием целой совокупности локальных и региональных факторов, в том числе действиями российских властей.

Представления о посткризисном общемировом устройстве пока очень неопределенны. Как показывает история с Генуэзскими, Бреттон-Вудскими и Ямайскими соглашениями новый порядок определится в течение 5-10 лет посткризисного развития, т.е. к концу 10-х ─ началу 20-х годов XXI века. Серьезно упрощая ситуацию, все множество возможных сценариев развития можно сконцентрировать вокруг двух крайних: сценарий А – все вернется «на круги своя», сценарий В – мир станет принципиально иным.

 

Сценарий А. Основные характеристики современного миропорядка сохранятся.

Отметим четыре из них.

1. Роль мировых денег в значительной степени останется за долларом США. Он по-прежнему будет основной мерой стоимости в международной торговле, сохранит свои позиции, как средство накопления (будет занимать около половины мировых золотовалютных запасов), не критично ослабит свою роль в международных расчетах.

2. «Главным» товаром продолжит служить нефть. Нефть – «кровь экономики», она инициирует финансовые потоки, многократно превосходящие по своей мощности те, что реально адекватны ее технологической роли. Нефть (нефтепродукты, углеводороды) выступает инструментом концентрации значительных финансовых ресурсов в бюджетах отдельных компаний, отдельных государств. Эти средства используются на финансирование различных сфер деятельности: от исследований в области энергетики будущего, социальных и военных расходов, до международного терроризма.

3. Господствующей в экономической политике ведущих мировых держав останется идеология либерализма. Хотя регулирующая и контролирующая роль государственных и надгосударственных органов в финансовой, прежде всего, сфере, очевидно, возрастет.

4. Параметры временного дисконтирования останутся существенно завышенными (значимость будущего с увеличением временных горизонтов быстро падает), и приоритеты экономической политики развитых стран и крупных компаний по-прежнему будут сосредоточены на решении текущих и сиюминутных задач. Как следствие недостаточно высоким будет оставаться уровень инновационности экономики, эффективности и экологичности используемых технологий вовлечения в хозяйственный оборот природных ресурсов, неадекватными сложившемуся потенциалу мировой научно-технологической сферы. Косвенным свидетельством такого положения дел стали ценовые пузыри на сырьевых рынках в предкризисные годы.

Российский сценарий развития в таких условиях можно назвать инерционным или энергосырьевым, но с более низкими темпами роста, чем в энергосырьевом сценарии Концепции долгосрочного развития России до 2020 года Министерства экономического развития (МЭР). В ближайшие 15-20 лет можно будет ожидать 4-5% среднегодовых темпов прироста ВВП, т.е. чуть выше, чем в среднем по мировой экономике. Серьезных изменений отраслевых и территориальных пропорций к концу 20-х годов XXI века не произойдет: доля добывающего сектора в совокупном выпуске сократится с нынешних 12% до 8-9% (на уровне мирового тренда), продолжит сокращаться доля Сибири (в экономгеографическом смысле – с учетом Тюменской области, включая Ямало-Ненецкий и Ханты-Мансийский автономные округа) с 20% до 18-19% при чисто символическом увеличении доли Дальнего Востока с 4,2% до 4,3% (здесь и далее используются результаты расчетов по комплексу оптимизационных многоотраслевых пространственных моделей России, используемых в ИЭОПП СО РАН; все измерения даны в основных ценах 2007 года — редакция)

Такой сценарий будет реализовываться при пассивной, т.е. имеющейся вплоть до последнего времени позиции российского государства: за словами об экономическом росте, инновациях, развитии востока страны реальных дел не следует.

Объемы добычи и экспорта углеводородного сырья растут в этом сценарии небольшим темпом с приростом около 1% в год (докризисные показатели восстанавливаются во второй половине 10-х годов) при ощутимом увеличении доли юго-восточного направления на Китай, Японию, Корею. Россия закрепляется на нефтегазовом рынке Китая и других стран АТР, отстроив необходимые трубопроводы и развив инфраструктуру сжижения газа.

Реализуются крупные инвестиционные проекты Восточносибирского и Дальневосточного (Якутского и Сахалинского) нефтегазового комплекса по добыче нефтегазоконденсатного сырья. Приступают к освоению углеводородных ресурсов Арктики, – прежде всего, полуострова Ямал и шельфа Баренцева моря. Эти районы нового освоения получают трубопроводную, железнодорожную и морскую инфраструктуру. Вступает в строй «Северный поток», в значительной степени, как замещающий выбывающие мощности трансукраинскго коридора. Во многом аналогична динамика развития других сырьевых рынков: металлов, лесопродукции и т.д.

Россия входит в проект «Набукко», начинает взаимодействовать с транскитайскими трубопроводными и железнодорожными коридорами. Вводится в действие Северо-Сибирская железнодорожная магистраль, дающая выход БАМу в европейскую Россию – как ресурсопроводящая трасса.

Сценарий В. Произойдут принципиальные изменения в четырех отмеченных выше характеристиках миропорядка.

1. Доллар США перейдет в разряд региональных валют – встанет в ряд с евро. Новых региональных валют, скорее всего, не возникнет, хотя значение йены, юаня, возможно, рубля в международных расчетах и валютных резервах возрастет. Начнут использоваться «настоящие» мировые деньги, возможно, на базе СДР, прежде всего, в качестве меры стоимости в международной торговле. Такие мировые деньги будут, по-видимому, основаны на «корзине» региональных и ряда национальных (в более долгосрочной перспективе – также региональных) валют.

2. Вслед за долларом свою уникальность потеряет нефть, и будет преодолена моноцентричность мировой финансово-экономической системы, которая обуславливала ее неустойчивость, высокую степень волатильности протекающих в ней процессов. Цена на нефть продолжит доставлять некоторые сверхдоходы (сверх нормальной прибыли, обеспечивающей требуемую долгосрочную динамику добычи ─ включая шельф арктических морей). Но эти сверхдоходы не будут слишком большими – не более (если следовать какой-то разумной логике), чем необходимо для финансирования продвижения новой энергетики. Такая цена будет, вероятно, лежать в интервале 70-90 долларов за баррель.

Следствием умеренного уровня цен на топливо и сырье станет перераспределение налоговой нагрузки на «верхние этажи» экономики (экспортные пошлины на нефть, газ, металлы и т.д., как основной источник бюджета – в России, останутся в прошлом). Для этого потребуется серьезная перестройка налоговой системы. Мировая экономическая система станет более диверсифицированной, устойчивой и предсказуемой.

3. Возникнут союзы государств, прежде всего, высокоразвитых, делегирующих часть своих функций в области бюджетно-финансовой, ценовой политики, политики природопользования наднациональным органам. По-видимому, такие органы будут возникать на базе МВФ, МБР и «рядом с ними».

Идеология «госрегулирования» получит новые приложения в экономической политике национальных государств и «выйдет» на международный уровень. Пока, правда, такой шаг не имеет теоретического фундамента, которым явилось кейнсианство при выходе из «Великой депрессии» в середине 30-х годов прошлого века.

4. Научно-технологический прогресс, экономика знаний, инновации станут играть гораздо более значимую роль. Затраты на НИОКР достигнут 3-4% мирового ВВП (в странах-лидерах – до 10%), значительно вырастет государственная поддержка инновационной системы. Энерго- и ресурсоемкость ВВП сократится в 1,5-2 раза, вредные выбросы в окружающую среду – в 3-10 раз.

Развитие России в рамках такого мирового сценария может пойти по широкому спектру траекторий. Можно назвать два крайних сценария.

Сценарий ВА. Снижение значения энерго- и других природных ресурсов при пассивной роли государства значительно ухудшит позиции российской экономики.

Темпы роста сократятся до среднемирового уровня (3-4% среднегодового прироста ВВП), макроотраслевые пропорции к середине (концу) 20-х годов XXI века останутся прежними, до 14-15% сократится доля Сибири в совокупном выпуске при неизменной доле Дальнего Востока.

Объемы добычи и экспорт нефти и газа будут сокращаться (те же 1% , но только с минусом). Не все проекты освоения нефтегазовых ресурсов восточной России будут реализованы. Транспортные проекты, как трубопроводные, так и железнодорожные останутся, скорее всего, на бумаге. Этот сценарий станет еще более мрачным, если допустить возможность потери Россией углеводородных рынков АТР. Это может произойти с большой вероятностью.

Надежды на роль одного из мировых лидеров для России будут потеряны окончательно. Российская государственность, продвинувшаяся в XVI-XVII веках от Волги до Тихого океана и дальше, может вернуться обратно всего за 20-40 лет, породив на построссийском пространстве целую совокупность псевдогосударств, в разной степени зависящих от развитых стран и транснационального капитала.

Такой сценарии развития для России можно назвать катастрофическим.

Сценарий ВВ. Российское правительство перейдет от лозунгов к реальным действиям, стимулирующим экономический рост,

в результате чего доля накопления в ВВП должна вырасти с нынешних 18-19% до минимум 25-30% (в Китае этот показатель превышает 40%); НИОКР, в том числе корпоративные, технологическое обновление и инновации, что обеспечит рост затрат на НИОКР по отношению к ВВП до 3-4% (в 4-5 раз), долю высокотехнологичных, наукоемких производств, инновационно активных предприятий в интервале 25-40%; хозяйственное освоение и обустройство азиатской, арктической России.

Нет ничего неожиданного или нового в списке необходимых действий: адекватные законы, расстановка приоритетов, прямое государственное финансирование, налоговые льготы. Они известны и легко воспроизводимы при наличии политической воли и ощутимых успехов антикоррупционной и антимонопольной политики.

Среднегодовые темпы прироста ВВП в этом сценарии развития составят 5-7%, доля добывающего сектора сократится до 5-6%, доля Сибири вырастет к середине (концу) 20-х годов XXI века до 24-25%, Дальнего Востока – до 6-8%. Россия по масштабам своей экономики войдет в пятерку стран-лидеров, по уровню экономического развития, измеренному душевым производством ВВП, поднимется в верхний квартиль списка стран мира.

Все сырьевые и транспортные проекты сценария А реализуются в полном объеме. Но при этом происходит достаточно резкая переориентация сырьевого сектора с внешнего рынка на внутренний.

Нефтегазовый, металлургический, лесной комплексы развиваются еще быстрее, чем в энергосырьевом сценарии (А), но на их базе развивается мощный перерабатывающий сектор, прежде всего, в Сибири и на Дальнем Востоке. Особенно – нефте- и газопереработка (в том числе на основе гелия, а так же этана, пропана и других компонент ШФЛУ), нефте- и газохимия, лесопереработка и лесохимия. Начинает реализовываться инновационный потенциал Сибири, накопленный за годы работы здесь Сибирских отделений Российской академии наук, Российской академии сельскохозяйственных и медицинских наук. Новосибирск, Томск, возможно, Красноярск, Кемерово и Омск становятся центрами генерации и восприятия инноваций мирового уровня.

Восстанавливается работа Северного морского пути в связке с Обью, Енисеем и Леной (начинают функционировать трансполярные маршруты), как на западном, так и на восточном крыле. БАМ и Севсиб кроме грузопроводящих начинают выполнять и функции жизнеобеспечения. Вокруг этих магистралей образуется новый пояс хозяйственного освоения, где сосредотачиваются добывающие и обрабатывающие производства, благоустроенные города и поселки постоянного и вахтового проживания. Обеспечение этих, как и более северных арктических территорий экономической активности, осуществляет юг Сибири: зона Транссиба и все, что южнее. Это ─ зона комфортного проживания и рекреации, строительная база, машиностроение, агропромышленный комплекс, подготовка кадров, научно-технологическая поддержка. Транссиб становится высокоскоростной трансконтинентальной трассой пассажирских и контейнерных перевозок.

В результате, пространственная архитектура России изменяется коренным образом. Россия приобретает еще одну точку опоры ─ Юго-восточную Азию.

Это – инновационный сценарий, он более оптимистичен, чем инновационный сценарий МЭР.

Одним из необходимых условий такого хода событий является, по-видимому, перемещение части столичных функций в центр России – в район Байкала. Изменение местоположения столицы государства во все времена и для многих стран, в том числе и для России, являлось мощнейшим фактором укрепления территориальной целостности, коренного изменения пространственной конфигурации страны, усиления ее геостратегических позиций. В данном случае речь может идти о создании нового столичного городского образования внутри, например, четырехугольника «Новосибирск – Усть-Илимск – Чита – Кызыл», который будет выполнять функции федерального центра в области экономической и региональной политики, политики природопользования, транспорта, энергетики, экологии.

Итак, в рамках сценария А экономическое развитие России и Сибири как ее части приобретает устойчивый инерционный характер. При таком развитии событий Россия и в долгосрочной перспективе сохранит позиции «середняка», продолжая постепенно терять свой национальный суверенитет. Можно предположить, что в этой ситуации реализуем и инновационный сценарий развития – при коренной активизации государственной политики, о чем шла речь выше. Такой сценарий по аналогии можно было бы обозначить как АВ. Однако переход к нему не является жизненно необходимым.

Совершенно иное положение дел складывается в случае реализации сценария В. Россия оказывается в неустойчивом состоянии. Если не предпринимать адекватных мер, она в долгосрочной перспективе «скатывается» к разрушению, распаду (катастрофический сценарий развития). Но при определенных, весьма серьезных усилиях перспективы ее развития могут оказаться более чем благоприятными (инновационный сценарий).

Учитывая сильные позиции США и особенности положения России (общая слабость политики и естественное – но противоречащее ее долговременным интересам – желание «прислониться» к США, чтобы остаться «при своих»), расклад сил вплоть до последнего времени таков, что вероятности реализации представленных сценариев развития России (а – инерционный, ва – катастрофический, вв – инновационный), на наш взгляд, таковы: 50%, 25%, 25% (если речь идет об инновационном сценарии в варианте ав, то: 50%, 40%, 10%).

Сконструированные сценарии экономического развития России в целом и Сибири в частности по предпочтительности выстраиваются в очевидную последовательность: катастрофический, инерционный, инновационный. Важнейшим фактором перехода к более предпочтительному сценарию развития является усиление инновационной составляющей экономической системы.

II. О степени инновационности российской экономики

Экономика развитых стран мира все в большей степени приобретает инновационный характер. В этих странах практически уже перестроена научно-техническая сфера – она теперь нацелена на потребности экономического роста, а экономический рост все в большей степени определяется использованием научно-технических достижений (на 60-80%).

Для России переход на инновационный путь развития особенно актуален. Большинство продуктов, производимых в России, в силу объективных причин природно-климатического характера не может быть конкурентоспособным на мировом рынке. Мировой экономике нужны лишь ее природные ресурсы («кладовая») и, при некоторых условиях, географическое положение («мост» между континентами). И только резкое увеличение доли интеллектуального труда в стоимости производимого продукта может нейтрализовать действие негативных факторов.

Положение Сибири в России аналогично положению России в мире. И если для России инновационный путь развития актуален «в квадрате», то для Сибири – «в кубе».

Тем не менее, спрос на инновационные разработки в России и, особенно, в Сибири пока еще удручающе мал, а сфера генерации инноваций чрезвычайно малоэффективна.

С другой стороны, российская наука все в большей степени превращается в интеллектуальный придаток мировой инновационной системы, выступая поставщиком «инновационной руды». Т.е. Россия и в интеллектуальной сфере начинает исполнять роль сырьевого придатка мировой экономики. Подобные процессы протекают и в сфере высшего профессионального образования.

Серьезные инновации начинаются с фундаментальной науки (не все инновации имеют науку в качестве источника). И Россия имеет фундаментальную науку мирового уровня особенно в областях, так или иначе ориентированных на ОПК.

Другой вопрос в том, как к этому факту относится мировое сообщество. Процессы формирования российской науки шли с большим опозданием по сравнению со странами-лидерами. Только к середине XIX века в России стали складываться научные школы мирового уровня. Она не попала в клуб «высоколобых» (не стала полноправным его членом до сих пор), и оценки ее вклада в мировую науку оказались, на наш взгляд, весьма заниженными.

Фамилии людей пишутся с большой буквы. Парадоксально, но надо получить огромные заслуги перед человечеством, чтобы твою фамилию начали писать с маленькой буквы. Людей, получивших такое право, за всю историю несколько десятков: кольт, наган, вольт, ампер, ватт, ом и др. Это – англичане, французы, немцы, итальянцы и, конечно, американцы. Россиян среди них нет. Вот фактическая оценка мировым сообществом вклада России в мировую науку и технику.

К мировым брендам ближе всего, пожалуй, только две русские фамилии: калашников и смирнов. Можно вспомнить менделеевий – название 101-го элемента периодической таблицы Менделеева (попытка назвать курчатовием 104-й элемент не удалась, его, в конце концов, назвали резерфордием).

В то же время, существует достаточно много примеров открытий и инноваций мирового уровня, имеющих российские корни: паровой двигатель (Ползунов), радио (Попов), вертолеты (Сикорский), телевидение (Зворыкин), анализ «input-output» (Леонтьев) и т.д.

На эту тему можно привести еще один пример, имеющий продолжение в контексте обсуждаемой проблемы.

Название американской фирмы REDA, ведущего мирового производителя погружного насосного оборудования – основы современной нефтедобычи, расшифровывается как «Русская Электро Динамо Арутюнова». Дело в том, что в самом начале прошлого столетия российский инженер Арутюнов изобрел погружной электродвигатель для нефтедобычи. Точнее, ввел в него ряд принципиальных изменений, что в разы увеличило его производительность и долговечность. Россия могла стать лидером в области погружной насосной техники, но родина не приняла идеи изобретателя, и Арутюнов в начале 20−х годов уехал сначала в Австрию, а оттуда в США. Там его разработки оказались очень кстати. Ничего более эффективного для откачки нефти из глубинных пластов с тех пор изобретено не было. Теперь даже в России три четверти нефти добывается с помощью таких насосов

Скачок безвозмездного российского экспорта фундаментальных идей будущих инноваций произошел после 1917 года. Причины понятны. Легко объясняется, почему аналогичный процесс пошел два десятилетия назад. Однако в последнее время среди причин этого явления на первый план все чаще выходит слабость российской инновационной системы.

Элементы инновационной инфраструктуры, механизмов коммерциализации разработок в России создаются, но они пока не сложились в сколько-нибудь эффективную систему.

В результате российская наука, порождая достаточно мощный поток потенциально значимых инновационных идей, пока не обеспечивает в сколько-нибудь разумных масштабах российскую экономику российскими инновациями. Впрочем, с другой стороны, российская экономика, как уже отмечалось, не предъявляет ощутимый спрос на инновации вообще и российские в особенности. Тем не менее, хоть и медленно, но процесс идет в нужном направлении. Настораживает и обескураживает другое. Создается впечатление, что в определенных кругах руководства страны поставлена цель «опустить» фундаментальную науку (ее не только многократно недофинансируют, но и «заталкивают» в один ряд со скотоводами и землекопами – всех «под одну гребенку»), примитивизировать фундаментальное образование (сменив концепцию школы знаний на школу навыков-компетенций). Если это удастся сделать, России останется один путь, представленный выше в катастрофическом сценарии развития.

В России неуклонно растет число примеров успешной реализации инновационных проектов, в том числе мирового уровня.

Так, можно продолжить историю с погружными нефтедобывающими насосами.

Молодая компания «Новомет» из Перми сумела ликвидировать технологическое отставание отечественного нефтепромыслового оборудования. С помощью своих ноу-хау она сделала из давнего российского изобретения (Арутюнова) новый мировой бестселлер.

«Новомет» создан в 1991 году сотрудниками Республиканского инженерно-технического центра порошковой металлургии (г. Пермь). Первой продукцией были ступени центробежных насосов для добычи нефти. Изготавливались они по новой для отрасли порошковой технологии, обеспечивающей целый ряд преимуществ.

«После убогого оснащения большинства отечественных машиностроительных предприятий обрабатывающий цех «Новомета» радует глаз самым современным высокоточным оборудованием — более четырех десятков японских и австрийских автоматизированных обрабатывающих центров. Все это великолепие собрано здесь за последние пять лет: специалисты «Новомета» объездили полмира, чтобы выбрать лучшее из лучшего.»

Сейчас во многих сегментах производства погружного насосного оборудования именно «Новомет» определяет мировой уровень качества. «Наша ниша там, где нефть добывать тяжело».

Еще один впечатляющий пример успеха.

Компания IPG Photonics, зарегистрированная в американском городке Оксфорд, возникла в 1991 году в подмосковном городе Фрязино, где и в настоящее время расположена ее базовая компания — НТО «ИРЭ-Полюс». Несмотря на транснациональный характер бизнеса, 80% работающих в IPG — россияне. Контроль над компанией и ее патенты находятся в руках российских ученых и инженеров.

Специализация IPG Photonics — лазеры средней и большой мощности, мировой рынок которых с учетом разнообразных машин и систем на их основе — 10 млрд долларов. Хотя на этом рынке действуют крупнейшие западные фирмы, именно этой российской компании без господдержки, инвестиций и ресурсов удалось произвести революцию, создав впервые в начале 1990-х годов на основе специальных световодов волоконные лазеры с мощностью в десятки, сотни, тысячи и десятки тысяч ватт. С середины 1990-х годов во многих странах разработки в этом направлении вышли на уровень активно финансируемых национальных программ. Однако IPG Photonics, несмотря на несоизмеримо более скромные человеческие и финансовые ресурсы, смогла намного опередить конкурентов. Значительный отрыв сохраняется и по сей день.

IPG Photonics — российская транснациональная компания, имеющая свои подразделения в США, Японии, Германии, Индии, Италии. В настоящее время IPG производит более 100 моделей лазеров различного применения. Компания выходит на производство лазерных станков, роботизированных комплексов и других специализированных интегрированных систем.

Имеются истории успеха, ожидаемого успеха и в сибирской науке, в Новосибирске.

Разработки СО РАН находятся на разных этапах готовности к внедрению. Так, в Институте теплофизики уже достаточно давно разработано устройство для плазменного воспламенения пылеугольного топлива. Это так называемая система поджига, которая в экономическом отношении абсолютно более эффективна, чем распространенные в энергетике системы мазутного поджига. Устройство требует лишь пропаганды и массового внедрения. Комплектом к устройству идет установка для ультратонкого помола угля, эффективность которой еще требует тщательных расчетов, дополнительной оценки безопасности и взрывозащищенности.

Если в первом случае речь идет об очевидном улучшении конкретного прибора, то во втором случае переработке подлежит более существенная часть процесса сжигания угольного топлива. В результате новосибирские ученые занимаются и горелками и другими элементами технологических процессов в энергетике.

В прошлом году американские ученые сделали метаматериал, который делает объект невидимым в терагерцовом диапазоне (между инфракрасным и микроволновым диапазонами – наименее изученный и освоенный, но очень перспективный, частотный диапазон – черная дыра). Новосибирские физики рассчитывают создать в следующем году метаматериал, делающий невидимым объект для приборов ночного видения (инфракрасный диапазон). Если это произойдет, то Новосибирск станет городом, в котором производят как приборы ночного видения, так и материалы, делающие эти приборы бесполезными. Точно так же, как в старину один и тот же кузнец продавал щиты, выдерживающие удары мечей, и мечи, которые рубили эти щиты. У Новосибирска появятся уникальные маркетинговые возможности в инновационной области.
Легко продолжить примеры успешной реализации научных и инновационных проектов.

В настоящее время в России имеется десятки историй успеха инновационных фирм. Но чтобы оценить степень инновационности российской экономической системы, масштабы задач, которые предстоит решать, следует сопоставить следующие цифры. Нужны не десятки таких историй, а тысячи и десятки тысяч. Нужны не сотни стартапов в год, как сейчас, а сотни тысяч, как в США. Только тогда можно будет говорить об инновационной экономике России.


Пока процесс идет очень медленно, несмотря на усиливающуюся в последние 7-8 лет риторику о необходимости инновационного развития. Временами казалось даже, что, чем больше говорят на эту тему, тем хуже обстоят реальные дела. И только в самое последнее время (несколько месяцев) количество сказанных слов и принятых решений, похоже, начало переходить в новое качество. Определенный оптимизм вселяют резкие заявления высшего руководства страны о ходе дел в области инноваций, а также активизация деятельности «Роснано» ─ не только в своей профильной области крупного бизнеса (введение под свою опеку, финансовую в том числе, по 5 проектов в месяц), но и в области стимулирования малого и среднего инновационного бизнеса (совместно с ММВБ). Важными представляются прошедшие на последнем саммите большой восьмерки обсуждения возможностей ограничения деятельности оффшоров.

В результате, вероятности реализации сконструированных сценариев экономического развития России в целом и Сибири в частности можно скорректировать следующим образом (а – инерционный, ва – катастрофический, вв – инновационный): 30%, 30%, 40%.

Голосов еще нет
Поделись с друзьями: 
 

comments powered by HyperComments

Система Orphus