Сегодня - 04.04.2020

Какой лебедь самый черный?

23 марта 2020

«Черными лебедями» называют непредсказуемые события, резко и надолго меняющие реальность. Что тяжелее скажется на состоянии российской экономики: обвал фондовых рынков, снижение цен на нефть и курса рубля или пандемия коронавируса? Отвечает заведующий отделом Института экономики и организации промышленного производства СО РАН доктор экономических наук Алексей Вениаминович Алексеев.

 — Не удержусь от сравнения с другим весенним «лебедем» — событиями 2014 года, когда сначала так же пошли вниз мировые цены на энергоносители, а затем против России были введены жесткие экономические санкции. Сложилась ситуация, близкая к “идеальному шторму”. Тогда обозначились два выхода: тонуть или, пережив шторм, стать сильнее. Россия, как обычно, выбрала третий путь — не сдаваться, но и серьезных выводов из пережитого катаклизма не делать. Казалось бы, в условиях резкого сокращения валютных доходов и появления нерыночных ограничений по доступу к критически значимым технологиям необходимо всерьез заняться развитием собственной производственной базы. Но нет. Технологическая система за дымовой завесой отдельных несистемных улучшений продолжила деградировать. 
 
Сегодня повторяется схожий (хотя и не тождественный) сценарий. Коронавирус заметно снизил экономическую активность в целом и сократил потребность в энергоресурсах в частности. Причины резкого снижения цен на нефть — предмет отдельного разговора, но вызванное этим обстоятельством существенное снижение валютных поступлений наряду с запущенной спиралью затухания экономической деятельности — серьезный вызов российской стабильности. 
 
Что делать? Мобилизовать административную вертикаль? Опыт экономики Советского Союза говорит о том, что перспектив у этого пути немного. Положиться на невидимую руку рынка? Итоги развития российской экономики за последние десятилетия также не дают особых оснований для иллюзий результативности такого подхода. Тем не менее в теории ответ прост: необходимо все-таки усилить государственное начало в экономике. Столь странное заявление связано со спецификой современных российских реалий. Так, государство ответственно за долгосрочные цели национального развития. Фундаментальная сила государственного подхода — возможность осуществления инвестиций с учетом стратегических интересов развития национальной экономики. Однако сегодня государство не имеет ни достаточных компетенций, ни ресурсов для достижения этих целей. 
 
Бизнес располагает как ресурсами, так и компетенциями по их использованию. Его сила — в наличии встроенных механизмов контроля эффективности принимаемых инвестиционных решений. Однако в условиях современной российской институциональной среды у него отсутствует мотивация к принятию серьезных шагов в сфере инвестиций. Бизнес ориентирован на малый горизонт планирования и, следовательно, на решение, по сути, тактических, но не стратегических задач развития. 
 
 
Простое операционное решение — государство гарантирует спрос на продукцию, которая будет получена в результате крупных инвестиционных проектов бизнеса, и мотивирует его к выполнению не только тактических, но и стратегических задач развития российской экономики. А это совсем другое качество решений: создание крупных инвестиционноемких производств, независимость от остального мира по критическим технологиям, превращение в действительно развитую, а не ресурсоориентированную, как в настоящее время, экономику.
 
Пока же российская экономика в значительной степени имеет сырьевой характер и завязана на экспорт энергоносителей — поэтому колебания цен на нефтяном рынке так резко сказываются на состоянии национальной валюты. Рубль слабеет, и с моей точки зрения, это и плохо, и хорошо. Дешевый рубль — кошмар для потребителя, но благо для производителя, продукция которого становится более конкурентоспособной за счет снижения себестоимости (прежде всего той ее части, которая приходится на оплату труда и отечественных компонентов). В этом смысле слабый рубль дает в дальней перспективе новые возможности для восстановления российской обрабатывающей промышленности. Вопрос в том, будут ли открывшиеся в ходе текущего экономического обострения возможности в полной мере использованы.
 
Возвращаясь к сравнению двух кризисов, отмечу разницу в сценариях потребительского поведения. Сегодня сограждане не побежали скупать валюту по 75 рублей за доллар или по несколько импортных телевизоров, как в 2014-м. Опыт пятилетней давности показал, что такая стратегия не слишком эффективна. Рубль резко падает, колеблется вокруг нового уровня, потом немого укрепляется, длительное время находится почти на плато, потом, впрочем, снова обваливается. В общем, после того как он снова рухнул, покупать валюту уже поздно. Смысла скупать электронику с целью дальнейшей перепродажи по более высокой цене также немного: во-первых, перепродать ее в условиях разразившегося кризиса почти невозможно, во-вторых, как раз такая техника быстро морально устаревает, а продать морально устаревший товар сложно вдвойне. Зато теперь в кризисной модели потребительского поведения появился интерес к запасам продуктов, чего не наблюдалось пять лет назад.
 
В целом можно сказать, что «черный лебедь» к нам прилетел один — зато крупный и многоликий. Российским гражданам, впрочем, к таким гостям не привыкать. Отношение к ним тоже выработалось давно — напряжемся, переживем, а там, глядишь, сам улетит. В китайском языке понятие кризис, как известно, обозначается двумя иероглифами: «опасность» и «возможность». Что такое опасность, в России понимают хорошо. Хочется надеяться, что результатом последних событий станет то, что мы все-таки научимся видеть и возможности.
 
Подготовил Андрей Соболевский
 
Иллюстрация Елены Трухиной
 
Ваша оценка: Нет Средняя: 4.8 (5 votes)
Поделись с друзьями: 

Система Orphus