Сегодня - 16.10.2019

Шестидесятые без глянца

04 ноября 2014
Лев ЛиссПочему воспоминания об НГУ и Академгородке советских времён дошли до читателя с большими затруднениями? Об этом рассказывает старейший преподаватель университета доцент Лев Фаддеевич Лисс.
 
А как дальше пойдет исторический процесс –
это дело самого исторического процесса.
 Л.Ф. Лисс (из лекции)
 
— Доктор исторических наук Сергей Александрович Красильников во время подготовки к празднованию юбилея гумфака НГУ обратился ко мне с просьбой вспомнить о том, как создавался факультет. Я решил, что если писать, то писать подробно, потому что происходило это непросто… По готовности спросил у ответственного редактора университетского журнала профессора Ивана Семеновича Кузнецова: «А что с этим теперь делать?» — «Опубликуем». Опус получился пространным. В ходе обсуждения пришли к тому, что его можно либо сократить, либо напечатать в двух выпусках подряд. Но на редакционном совете исторического выпуска «Вестника НГУ» двое его членов воспротивились публикации. Возник конфликт, который должен был разрешиться голосованием. Четверо было «за», но те двое пожаловались известному академику, которому не понравился «раскол в редакции». Поэтому в университетский сборник мои воспоминания так и не попали и, в конце концов, были  напечатаны уже в составе отдельной книги в частной типографии. Хотя они не были злобными — скорее, наоборот. Но я писал обо всём, а не только о том, что попадало в официозную, исключительно позитивную, историю Академгородка и НГУ. Например, вспомнил слова академика Лаврентьева: «А зачем нам гуманитарный факультет? Для нас это чужеродное явление».

 

Если год за годом листать юбилейный «Логос» (альманах гуманитарного факультета — «НвС»), то хорошо просматривается, как ГФ, выражаясь молодежным сленгом, буквально «нарывался» на то, чтобы быть изъятым из НГУ как политически неблагонадежный. Более того — как оказывающий негативное идеологическое воздействие на студентов других факультетов. Начиная с эпатажного названия «гуманитарный» и заканчивая апофеозом эпатажа — студенческой композицией «Рыжее и Серое» в Большом зале Дома ученых.
(из книги Л. Ф. Лисса «Мои университеты»)

 

— Среди учёных традиционно было мало коммунистов. Партком СО АН СССР постепенно ушёл в тень, уступив партийное руководство наукой Советскому райкому КПСС. Сибирское отделение — существо вообще очень интересное. Это сейчас оно со всеми и вся вступило в договорные отношения, а раньше все явления интеграции были неформальными. Университет жил достаточно бедно, тот или иной институт для него периодически что-то приобретал. В свою бытность ректором НГУ академик Николай Сергеевич Диканский хотел решить проблему раз и навсегда, объединив университет и СО РАН, но попытка не удалась. Университет вообще самая трудная организация в Академгородке — 7 000 молодых людей, которые неизвестно что выкинут. Они и выкидывали: например, устроили забастовку против плохих обедов в столовой НГУ.
 
В конце 1960-х несколько политических процессов против диссидентов, прошедшие в Москве, вызвали сильные волнения в Академгородке. Среди недовольных были заметны гуманитарии, например, наш доцент Мария Михайловна Громыко. Директора институтов пытались минимизировать количество сотрудников, которые подписывали обращение о недопустимости возвращения к сталинизму и репрессиям. В ректорате и парткоме НГУ шли разговоры о переводе гуманитарного факультета в Красноярск…

 

И тут, раздуваясь до заговора гуманитариев, подоспело дело подписантов «письма 46-ти» — обращения группы ученых из НГУ и НИИ ННЦ, направленное в руководящие структуры страны. Ни тогда, ни сейчас не вижу в его тексте криминала. Авторы выражали опасение: не явятся ли эти процессы (диссидентов) прологом известных политических фальсификаций прошлого. Но тем самым они, хотя и косвенно, выражали сомнение в демократизме советской власти, конституционном праве КПСС быть ее руководящей и направляющей силой, честности правящей партийно-государственной верхушки и т. д. А это уже явное политическое преступление.
(из книги Л. Ф. Лисса «Мои университеты»)

 

— Советское общество — интересное явление. Есть американское общество, классическая демократия, признаки которой описал ещё Токвиль. О критериях демократического общества не смолкают и не будут смолкать споры, но на уровне обыденного сознания очевидно, что такое демократия: она либо есть, либо ее нет. В советские времена всё как-то выходило из нормы, деформировалось. Находятся провокаторы каких-то возмущений, спокойная дискуссия, не успев стать таковой, сразу перерастает в конфликт. То же «письмо 46» было бы вполне нормальным элементом общественной дискуссии, если бы таковая допускалась. А его публикация в «Нью-Йорк таймс» (неизвестно как туда попавшего) сразу вызвала оценки как антисоветского, неприемлемого, враждебного. Нет ничего лучше для стагнирующего политического режима, чем изобрести в целях консолидации  населения реального или мнимого, внешнего или внутреннего врага. Добавлю также, что советское общество требовало от людей высокой адаптивности, искусства приспосабливаться. В целом советская система была потенциально подвижна: как показала история, её можно было ограниченно сдвигать то в сравнительно приличную сторону, то в неприличную.

 

Строительству индустриального и затем постиндустриального общества наиболее адекватны демократические политические режимы. Ибо в условиях представительной демократии (следовательно, тех или иных рамок политической свободы) создаются возможности для подстройки «правил игры» в соответствии с запросами быстро меняющегося времени. Поэтому социально заданный тип личности этих обществ – сплав профессионала и гражданина. Тем самым открываются шлюзы для социального творчества масс, разворачивается гражданское общество. Мне легко возразить примерами индустриализма и постиндустриализма, осуществленного «бдящим» попечением авторитаризма и даже тоталитаризма. Уроки истории показывают неизбежную обреченность этих политических режимов. Крах СССР и всего социалистического лагеря, политические перемены в странах Латинской Америки, трансформации форм демократии в европейских странах-лидерах дают убедительные доказательства этому.
(из книги Л. Ф. Лисса «Мои университеты»)

 

От редакции «НвС»:
 
В отличие от членов редсовета исторической серии «Вестника НГУ» мы не испытывали ни малейших сомнений относительно этих воспоминаний о 1960-х. На то она и история (включая воспоминания и выводы историков), чтобы описывать всё, что происходило в стране и обществе, а не только то, что сообразно сегодняшней конъюнктуре. И в наполеоновской Франции, и в блистательном цезарианском Риме творилось много чего неприглядного: почитайте Светония. Советское прошлое и «Советский миф» — разные вещи, о чем деликатно напомнил нам Лев Фаддеевич Лисс. Если вы с этим не согласны, то приглашаем к дискуссии.
 
Подготовил: Андрей Соболевский
 
Фото из архива Л.Ф. Лисса
 
Ваша оценка: Нет Средняя: 4.8 (8 votes)
Поделись с друзьями: 
 

comments powered by HyperComments

Система Orphus