Сегодня - 17.11.2019

Воспитать инноватора

13 июля 2010

Николай Диканский О модернизации российской экономики, формировании инновационного мышления нации и людях, зараженных изобретательством, мы беседуем с заведующим лабораторией Института ядерной физики СО РАН, членом-корреспондентом РАН, доктором физико-математических наук, экс-ректором Новосибирского государственного университета Николаем Сергеевичем Диканским. 

Инновация – спекуляция: неслучайные рифмы 

– Николай Сергеевич, не первое десятилетие обсуждается вопрос о переходе России от сырьевой экономики к инновационной. Насколько возможным, по вашему мнению, является этот переход, который станет важным шагом к экономической независимости страны? На каком отрезке пути к инновационной модели развития находится Россия?

– Наша экономика продемонстрировала то, что мы являемся фактически сырьевым придатком развитых стран, например, Китая. За последние два десятилетия в нашем экспорте значительно сократилась высокотехнологичная компонента. Чем нынешняя экономика отличается от экономики Советского Союза? Прежде всего, СССР был фактически изолирован, как и все соцстраны, от мирового рынка, и так называемые развитые страны ограничивали нас в получении новых технологий, поэтому в странах социалистического лагеря высокотехнологичные разработки инициировались самостоятельно. Конечно, по качеству они были разными. Одни технологии соответствовали мировому уровню, другие – были выше, но в основном советские разработки отставали от зарубежных в среднем на 5-10 лет.

– При таком раскладе отечественные разработки могли дублировать западные.

– Да, они и дублировали. И могли быть дешевле, но, как правило, выходили дороже: повторение чужих разработок – это изобретение велосипеда. Но мы тогда вынуждены были разрабатывать многие технологии заново, потому что были ограничены в получении их за рубежом, в то время как во всем мире обмен технологическими разработками происходил очень активно, и все страны, разрабатывающие высокотехнологичные изделия, пользовались аналогичными разработками производства других стран. Если вы сделали устройство лучше всех в мире, то все его компоненты тоже должны быть сделаны на очень высоком уровне, иначе потребительское качество этого изделия будет низким. В этом кроется одна из причин того, почему мы все были вынуждены разрабатывать сами. 

Во время перестройки у нас были загублены почти все прикладные институты, которые сейчас могли бы стать инновационными центрами по различным отраслям промышленности. Помните слова министра науки Бориса Салтыкова «В России слишком много науки...»? Такой подход и привел к гибели технологических школ и их инфраструктуры. Поэтому мы оказались без широкого ряда высокотехнологичных разработок, без электроники и вынуждены покупать все.

– За два десятилетия ничего не изменилось?

– Пока мы все разрушаем. Но так долго продолжаться не может. В то время как мы сидим на игле нефти и газа, страна становится очень уязвимой. Сельское хозяйство фактически разрушено, мы покупаем сегодня более 50 процентов продуктов за рубежом. В результате под угрозу ставится безопасность страны. Я уже не говорю о том, что 80-90 процентов лекарственных средств в российских аптеках тоже импортные. Для страны, которая хочет проводить независимую политику, такая ситуация абсолютно не допустима. Поэтому сейчас главной задачей страны должно являться восстановление фармацевтической промышленности, сельского хозяйства, электронной промышленности, машиностроения. Нужно воссоздать высокотехнологичную компоненту народного хозяйства, которую мы фактически разрушили.

– А как же государственная установка на инновационное развитие?

– Мы всегда лозунги выдвигаем, впрочем, не только мы. Что касается инновационного развития, то здесь есть интересный момент: мы хотим, чтобы изделия, которые мы производим, содержали инновационную компоненту. Но чтобы получать достаточно высокую норму прибыли, мы должны производить конечный продукт. В нашей стране сейчас экономика построена таким образом, что зарабатывать деньги и вообще как-то функционировать может только спекулянт. Межбанковский процент – 10 процентов, а банки выдают кредиты под 20-25 процентов годовых. Ясно, что средний производитель, а тем более разработчик нового не в состоянии иметь такой высокий процент прибыли. Поэтому видно, что российская экономическая политика «настроена» на спекулянта.

К сожалению, у нас сейчас исчезли слова «спекуляция», «спекулянт», но я бы хотел заметить, что в США есть понятие спекуляции. Перепродажа не всегда бизнес, это нажива, сверхвысокие прибыли на несчастии других людей. В США во время кризисных ситуаций для общества компании не имеют права поднимать цены. Так давайте и мы введем понятие спекуляции! У нас же много спекулянтов.

Ритейл – слово, вроде, культурное, хорошо звучит (вот в чем состоит вредность использования в русском языке иностранных слов), а если сказать «спекулянт» или «спекуляция», звучит совсем по-другому. У нас таких фокусов много было. Помните, «секвестр» был? Сокращение бюджета на 25-30 процентов назвали красиво – секвестром, в то время как секвестр – это 5 процентов сокращения.

Высокий банковский процент – это гибель для реальной, работающей экономики. Те, кто, имея сверхприбыли, наживается на дешевых кредитах за рубежом, а потом выдает кредиты в России под 20-25 процентов, тоже являются спекулянтами, потому что кредит – это тоже товар.

– Что нужно для того, чтобы поставить российскую экономику на «инновационные рельсы»? 

– Чтобы экономика стала инновационной, прежде всего, должна быть экономика: должны работать предприятия, эти предприятия должны иметь прибыль и развиваться. Умирающие компании не в состоянии финансировать новые разработки. Парадокс в том, что у нас создано достаточное количество предприятий, ориентированных на высокие технологии, причем эти технологии закуплены за рубежом. Руководители этих компаний, в основном, работают на прибыль. У них нет цели разработать что-то, что бы улучшило качество изделия, чтобы конкурировать с западными компаниями. Они без этого получают хорошую прибыль – либо на старых предприятиях, либо на новых технологиях, и не собираются их совершенствовать. То есть, должен быть спрос на разработку. Наши компании сейчас в массовом порядке не готовы заказывать разработки, поэтому их заказывает государство. Как начало это, может, еще и ничего, но путь к тому, чтобы стать развитой страной, еще очень далек. Только когда компании осознают, что они должны опережать своих мировых конкурентов, пойдет массовый спрос на разработки. А пока просто вбрасываются деньги в определенные технологии. Что-то «сварят», а дальше ничего не развивается, в то время как это должен быть длительный процесс. Инновационное развитие – это прежде всего воспитание инновационной культуры.

Авторские реформы

– Для формирования высокой инновационной культуры в стране необходима модернизация школьного образования, высшей школы?

– Реформы и в школе, и в высшем образовании сейчас идут, но они, к сожалению, не работают. Дело в том, что люди, которые проводят реформы, должны быть обозначены, они должны отвечать за свои дела. У каждой реформы должен быть автор, и если реформа проваливается, ее инициатор отвечает за содеянное. Должна быть ответственность, потому что образование – это долговременные инвестиции, и если, не дай бог, в образовании сделали неправильный шаг, это отзовется через десятилетия. Все преобразования должны быть очень точно выверены, нельзя наломать дров.

Сегодня ребята уже боятся сдавать экзамен по физике. Откуда появятся высокие технологии, если школьник не знает химии, боится физики? Мы что, будем на одних психологах и менеджерах жить?

Единый государственный экзамен ругают во всем мире. В Штатах его все проклинают, там против него борются, а мы его ввели. Зачем? Говорят, чтобы уменьшить коррупцию, а где результат? Или еще говорят, что при приеме на творческие специальности: художники, артисты, журналисты, – сохранили творческие конкурсы, там ЕГЭ не царствует. Я спрашиваю: «А физика, математика – это творческие специальности?»

Такие вузы, как Новосибирский, Московский, Санкт-Петербургский, Казанский, Нижегородский университеты, Московский физтех, вузы, которые готовят хороших физиков, химиков, биологов, должны сами проводить экзамены, а коррупция от этого не уменьшится и не увеличится. Там, где не было коррупции, ее там нет и сейчас, где она была, там и осталась. Но под предлогом борьбы с коррупцией ввели систему, которая нисколько не стимулирует систему отбора творческих людей.

Болонская система, на которую мы переходим, – тоже выкручивание рук. Переходили на нее в приказном порядке. Где же те академические свободы, которые обозначены в законе об образовании? Нет никакой свободы – вынудили и всё. Сейчас мы доламываем советскую систему образования. Результаты узнаем через 10-20 лет. Некоторые гордо заявляют: «Мы разрушили советскую систему образования». Но мы разрушили вместе с ней и прикладные институты, пытались разрушить и Академию наук. Потом камни собирать придется. Научные школы образуются не по мановению волшебной палочки, а десятилетиями.

– В современном обществе многими идеализируется система советского образования. Минусы в ней были?

– В любой системе есть минусы и плюсы. Мы первые в мире запустили спутник, сделали первые реакторы. Мы же это сделали?! С той системой. После того, как мы запустили искусственный спутник Земли, американцы реформировали систему своего школьного образования. Они следовали за нами, а не мы за ними. А теперь мы плетемся в хвосте. 

Короткие и длинные инновации

– На ваш взгляд, в истории нашей страны были периоды, о которых можно сказать, что в это время у нации было инноваторское мышление?

– Инноваторское мышление какое-то всегда есть. Всегда есть изобретатели, люди с нестандартным подходом. В СССР разработки делались во многих организациях, но не было нормальной системы обратной связи. Специалист что-то придумал, разработал, получил мизерные деньги за рацпредложение – и все. В советское время разработки слабо стимулировались. Сегодня же производство любых инновационных продуктов должно быть нацелено на потребителя, на то, что новый продукт будет востребован.

– Одни полагают, что инновация – это изъятие права интеллектуальной собственности у разработчика, другие считают, что инновация – это создание нового продукта, а вместе с тем – целого рынка. Как бы вы определили инновацию?

– Инновация инновации рознь. Есть инновации, которые ориентированы непосредственно на рынок. Есть новые разработки, которые будут востребованы через 10-20 лет. Эти разработки, как правило, идут из фундаментальных результатов. Это стратегические, «длинные» инновации, а «короткие» – обращены к сфере потребления.

– Чего у нас больше: коротких или длинных инноваций?

– В советское время основным местом, где рождались инновации, были институты Академии наук СССР. Она создавала и инициировала все технологические разработки, включая сферу ракетной техники и авиации. До сих пор академические школы являются носителями знаний многих поколений ученых. В этом смысле Российская академия наук уникальна, поскольку она задает стратегические направления в развитии общества, ориентирует на так называемые длинные инновации.

– Как вы оцениваете уровень развития инновационного сектора в новосибирском Академгородке и в целом – в Сибири?

– В Академгородке довольно много наукоемких компаний, в том числе под крышами НИИ. Есть институты, в которых находится по два десятка компаний. Против этого, конечно, борются, говорят, что якобы эти компании отсасывают у институтов бюджетные деньги и этим кормятся. В этом есть доля и правды, и неправды. Законодательство позволяет создавать на базе институтов малые компании. В этом смысле технопарк в Академгородке уже есть. Институты фактически предоставили крышу для разработчиков. Конечно, нужно, чтобы был порядок, ни в коем случае нельзя допускать смешивания бюджетных и внебюджетных средств, родства интеллектуальной собственности, разработанной в институтах и компаниях. Считаю, что компания, поработав какое-то время под крышей института, должна уходить и самостоятельно работать на рынке. Если находиться под крышей института, как под крылом матери, если это просто способ выживания компании, то это плохо. В технопарках компании обычно живут пять лет, а потом они должны уйти. Так же надо действовать и институтам, при которых созданы фирмы.

–  Инноватор должен быть ученым-изобретателем и бизнесменом одновременно? Нарисуйте образ современного российского инноватора.

– Как правило, инноваторы – люди необычные, талантливые, у них всегда особый взгляд на природу, на жизнь. Это люди, которые заражены изобретательством. Среди них есть и те, которых изображают в виде сумасшедших, но, как правило, это здоровые люди, устремленные в науку.

– Изобретателями наверняка не рождаются, а становятся. Какие механизмы формирования инновационного мышления существуют?

– Формирование инновационного мышления – процесс длительный. Прежде всего, он связан с тем, как человека учили и кто его учил. У творческого учителя, который сам что-то изобретает, формулирует новые идеи, и ученики будут такими. Учитель должен давать устремление в науку. Если он пассивный человек, который просто прочитал книжку и пересказал ее, то он не научит молодого человека творческому мышлению. Это чрезвычайно важный момент. 

Нужно, несомненно, отбирать в университеты талантливых ребят, из них можно сделать хороших исследователей, разработчиков, чтобы они могли стать двигателями прогресса в нашей стране. Конечно, жалко, если очень изобретательный человек не получит хорошего образования, однако если ему дано создателем высокое предназначение, для высокого полета, оно будет реализовано, пусть не в науке.
 
– Насколько, по вашему мнению, современные СМИ справляются с задачей формирования инновационного мышления? Дискуссий о том, что такое инновация, в современном информационном пространстве не счесть.

– Еще года четыре назад наше телевидение было заполнено одной пляшущей «мафией». Сейчас есть возможность смотреть зарубежные научно-популярные каналы, но наших собственных передач практически нет. Благо, показывают иногда старые фильмы, в которых рассказывается о развитии ракетной техники, самолетостроения.

Надо больше пропагандировать инновацию, рассказывать, как сделана та или иная разработка. Особенно интересно узнавать, как родилась идея, откуда она взялась. Чтобы школьники, студенты не думали, что хорошая идея – это когда повезло. На самом деле, изобретают только те, кто обладает синтетическим мышлением, которое объединяет все знания. То есть человек, не обладающий таким набором знаний, изобрести ничего не может. Инноватор должен быть подготовленным. Он должен привлекать разные знания, чтобы создавать новое.

Галина Казарина

Фото предоставлено Н.С. Диканским

Голосов еще нет
Поделись с друзьями: 
 

comments powered by HyperComments

Система Orphus