Сегодня - 16.10.2019

Над седой равниной моря

09 сентября 2011

Академик Валентин Иванович СергиенкоГлавная специфика Дальневосточного отделения РАН – это океан. Так считает председатель ДВО РАН академик Валентин Иванович Сергиенко.

«Главная  движущая сила познания  – любопытство ученых. Флагман нашего научного флота – судно «Академик Лаврентьев» – неоднократно бывал в высоких широтах, где проводились комплексные исследования. У нас есть достаточное количество сведений, чтобы считать уже сегодня глобальное потепление реальностью, а не дискуссионной темой. Мировые тренды показывают, что средняя планетарная  температура за последние 150 лет закономерно увеличивается. И, если первую сотню лет это удавалось объяснить антропогенными воздействиями, то события последних десятилетий на первый план выдвигают факторы естественного происхождения. Процесс неравномерен, и одним из ареалов максимального потепления видится восточная арктическая зона России… Один из важнейших объектов изучения здесь - потоки метана и двуокиси углерода, основных парниковых газов, поступающих с мелководного шельфа в атмосферу. Я считаю, что работы на острове Самойловский – малая часть того, что нужно исследовать в Арктике. Сибирское и Дальневосточное отделения РАН должны составить совместную программу работы в высоких широтах, причем в ней должны присутствовать все направления поиска…»

Это малая часть того, что академик В.И.Сергиенко говорил на "круглом столе", проходившем в неслучайной обстановке: на теплоходе, шедшем вниз по Лене. Но разговор в каюте Валентина Ивановича все-таки сосредотачивается на самом Дальневосточном отделение РАН, какое оно есть. А какое оно есть? Какие черты руководитель ДВО выделяет как определяющие облик отделения?

- Недоразвитость. Если смягчить – незавершенность. Наше отделение находилось в стадии бурного роста, когда наступили смутные времена. Не оформившиеся до конца научные коллективы, огромное количество незавершенных строительных объектов, не завершенное комплектование материально-технической и приборной базы вновь созданных институтов ….И все это попало в мясорубку так называемых реформ, конца которым не видно. Отделение просто не успело встать на ноги. Многие наши институты комплектовались, в основном, за счет приезжих – некоторые на 70 и более процентов. В 1990-х многие уехали, причем не столько за рубеж, сколько в центральную часть России. Так мы потеряли практически всех физтеховцев. Скамейка оказалась короткой, конкуренция – низкой. Большую часть проблем титаническими усилиями мы преодолеваем. Главное,  что  мы смогли сохранить и развить научные школы. Сегодня острого дефицита кадров нет, но сказывается недоразвитость инфраструктуры.

- А если говорить не об исторической, а о научной специфике?

-  Безусловно, это океан и всё, что с ним связано. ДВО – самое «морское» отделение РАН, у нас традиционно сильны гидрология, гидробиология, океанология, гидроакустика. Крупнейший в ДВО Тихоокеанский океанологический институт (ТОИ) насчитывает около 700 человек. Мы работаем на акваториях от Арктики и до Австралии, нашими учеными получено немало выдающихся результатов – например, есть открытия ранее неизвестных элементов донного ландшафта, тонких структур течений, глубоководных месторождений фосфоритов и баритов и многое другое. Институт биологии моря (ИБМ) ДВО РАН является признанным в мире научным центром, статьи его сотрудников имеют хорошие индексы цитирования. Моря Дальнего Востока предоставляют уникальную возможность изучать биоразнообразие морской флоры и фауны от арктической зоны до субтропиков и тропиков, у нас есть постоянное присутствие во Вьетнаме в форме совместной лаборатории. Коллекция морских микроорганизмов, созданная по инициативе академика Георгия Борисовича Елякова, насчитывает свыше 700 видов и имеет статус международной. На исследования мирового океана нацелены экспедиции наших судов: «Академик Лаврентьев» ориентирован на проведение геофизических и океанологических исследований, «Академик Опарин» – для биологических и биотехнологических «Профессор Гагаринский» – для гидрохимических и гидробиологических, «Профессор Богров» – для акустических и океанологических. В предыдущие годы изучение закономерностей распространения акустических сигналов в океане были очень востребованы. Могу назвать такой, для примера, эксперимент: сигнал, посланный от берегов Камчатки, регистрировался в районе Австралии. Сегодня накопленный опыт используется для создания систем акустического мониторинга дальневосточных морей, в том числе в районах реализации крупных нефтегазовых проектов.
 
Судно "Академик Лаврентьев"Второй научный приоритет ДВО – это науки о Земле, что тоже задано географическим фактором и уникальностью геологического строения зоны перехода континент-океан. Известно, что долгое время Северо-Восток был главным золотовалютным цехом Советского Союза. 30-35% всей золотодобычи СССР производилось на территории современного Дальневосточного федерального округа России, здесь сосредоточено до половины современных отечественных запасов цинка, олова и вольфрама, практически 100% - фтора, бора. Ученые ДВО внесли значительный вклад в открытие нефтегазовых месторождений на Сахалине и его шельфе. Другая наша специфика – природные катастрофы. В стране и в мире хорошо известны  Институт вулканологии и сейсмологии ДВО РАН в Петропавловске-Камчатском, специализирующийся на комплексном изучении действующих вулканов, и Институт морской геологии и геофизики в Южно-Сахалинске, одно из направлений которого связано с изучением цунами, грозного для тихоокеанского региона явления. К заслугам наших ученых-геологов, геотехнологов  мы относим и то, что на Камчатке совсем недавно произошло зарождение горнорудной промышленности. Было создано первое предприятие, осваивающее крупное медно-никелевое месторождение в центральной части полуострова.

- Если разговор зашел о связи науки и практики, то неизбежно традиционное «а как там у вас с инновациями?»

- Я бы избегал модного термина и говорил об успешных проектах в области развития  современных технологий. Например, мой «родной» Институт химии успешно сотрудничает с авиазаводом им. Ю.Гагарина в Комсомольске-на-Амуре. Создан совместный научно-технологический центр. КНААПО формирует заказ на поисковые исследования в сфере своих интересов. Финансирование лабораторных исследований осуществляет институт, а финишную стадию НИОКР и, собственно, внедрение, финансирует завод. В результате было реализовано в сжатые сроки несколько проектов, которые прямо с лабораторного стола шагнули в цеха, а не на полку. Особо следует рассказать о нашем участии в программах утилизации атомных подводных лодок, начавшейся еще в 1994-м году. При утилизации каждая субмарина выдает  несколько десятков кубометров жидких радиоактивных отходов (ЖРО), которые подлежат переработке . Мы разработали и внедрили несколько схем очистки ЖРО, включая: сорбционную, сорбционно-реагентную, гидротермальную. Создали специальные материалы, применяющиеся в технологических процесса очистки ЖРО от радионулидов. Начинали с природных и синтетических цеолитов, хорошо известных в СО РАН. Сегодня работаем с наносорбентами и нанокатализаторами. Фактически была создана новая научная школа, сегодня известная и признанная в России и мире. По результатам проведенных работ защищено 3 докторских и около десятка кандидатских диссертаций, опубликовано более 150 статей. Примечательно, что именно нашу группу МИД Японии пригласил для консультаций в связи с аварией на АЭС «Фукусима-1» и произошло это через неделю после аварии.

- А есть ли у ДВО связи с новыми инновационными структурами, или, как их называют, «институтами развития»?

- На острове Русский будет построен технопарк, учредителями которого выступили ДВО РАН, Дальневосточный федеральный университет и администрация Приморского края. Готовится рамочное соглашение Дальневосточного отделения РАН со Сколково, а в корпорации «Роснано» находится на рассмотрении ряд проектов с нашим участием – в частности, по наносорбентам, биотехнологиям, по волоконной оптике.

- Два других вопроса столь же неизбежны: как в отделении обстоят дела с омоложением кадров? И с жильем для сотрудников ДВО?

Сахалин- Как уже сказано, отделение объективно заинтересовано в росте качества подготовки специалистов в вузах региона, так как именно оттуда преимущественно к нам поступает пополнение. Поэтому интеграция вузовской и академической науки у нас не лозунг и не благие пожелания, а давняя и плодотворная работа. Наиболее тесные связи сложились с Дальневосточным федеральным университетом во Владивостоке и Тихоокеанским государственным университетом  в Хабаровске. В ДВФУ учеными ДВО РАН в текущем учебном году проведено 110 000 часов лекционных занятий. Всего в вузах ДВО у нас работает более 70 базовых кафедр, совместных лабораторий, центров коллективного пользования, 10 научно-образовательных центров. Студенты - частые и желанные гости в наших институтах.  Намного сложнее ситуация в удаленных научных центрах отделения, где нет сильных университетов. Среди выпускников центральных вузов практически нет желающих отправиться на работу в институты, расположенные в Магадане, Петропавловске- Камчатском или Анадыре. Да и у названных институтов нет возможности принять молодых специалистов в массовом порядке из-за отсутствия жилья. Так что «омоложение» идет крайне сложно, для перелома негативных тенденций нужны неординарные меры. Мы их пытаемся найти. В южных регионах ДВО, к счастью такой остроты с молодежью нет.  Такие институты как ИБМ, ИАПУ, ИПМТ, ИХ, ТИБОХ, БПИ БСИ, ИПМ, ИВЭП, ИЭИ и другие имеют средний возраст научных сотрудников в районе 42-48 лет и численность молодежи до 35 лет достигает 30-35%.

Что же касается жилья, то на меня несколько лет назад чуть было не завели уголовное дело за то, что я пустил на землю, находящуюся в пользовании ДВО, строительную компанию на условиях выделения доли жилплощади для наших ученых. К счастью, я остался на свободе, а 17 семей наших сотрудников улучшили свои жилищные условия. В 2010 и 2011 годах нам было выделено по 11 жилищных сертификатов, но на установленные в них суммы жилье купить у нас невозможно, приходится, так или иначе, изыскивать средства для доплаты. Однако при числе нуждающихся в несколько сот, десятком сертификатов проблему не решить. Сегодня мы прорабатываем проект создания ЖСК: если получим поддержку сверху, дело сдвинется с мертвой точки.

- Вы говорили о поездке на Фукусиму. Можете ли рассказать некоторые подробности?

- Пригласило нас японское дипломатическое ведомство для консультаций, а работали мы в Токио в офисе компании ТЭПКО, эксплуатанта АЭС: сам объект на Фукусиме был закрыт для посещения иностранными специалистами (по крайней мере, нам так объяснили). С утра до вечера шли совещания и обсуждения вариантов развития событий со представителями компании и станции. Японская сторона оперативно реагировала на наши просьбы о предоставлении данных мониторинга на различных блоках АЭС. Мы предоставили исчерпывающие сведения о разработанных нами технологиях утилизации ЖРО. В работе участвовали сотрудники МИДа, депутаты обеих палат парламента. Была рабочая встреча с помощником премьер министра. Нам была представлена «дорожная карта» ликвидации последствий аварии. Наши коллеги совершенно справедливо сконцентрировали свое внимание на решении вопросов локализации аварии, на недопущении «расползания» радиоактивного загрязнения. Вторая фаза - ликвидация последствий, в том числе утилизация  всех водных растворов, скопившихся на АЭС, - возможна только после изоляции поврежденных реакторных блоков и осушения помещений. К сожалению, японцев подвела их абсолютная уверенность в надежности технических средств АЭС в аварийных ситуациях. Как нам показалось, при оптимальных действиях персонала и руководства станции  можно было обойтись меньшими выбросами и загрязнениями. Теперь же придется иметь дело с более чем 100 тысячами тонн радиоактивных водных растворов сложного химического состава и горами радиоактивного мусора. Задачу по их утилизации решить можно, но не быстрыми темпами – это займет годы и, может быть, десятилетия. По итогам совместной работы мы сегодня ведем переговоры с инжиниринговыми фирмами по адаптации наших технологий к японским требованиям и стандартам.

- В нашей прессе то и дело проскальзывают сообщения о каких-то изотопах, попавших с Фукусимы на территорию России. Насколько реальна опасность загрязнений?

- Она минимальна, если не сказать ничтожна. Все океанические течения от восточного побережья Японии, на котором стоит Фукусима, направлены, опять же, на восток, в сторону американского континента. Процессы перемешивания и огромные объемы Тихого океана сводят опасность загрязнения российской акватории на нет. Немедленно после аварии мы ведем постоянный контроль за радиационной обстановкой. Не было отмечено ни единого случая превышения фоновых уровней радиации. Наши специалисты промоделировали различные схемы переноса радиоактивных загрязнений в регионе. Мы скорректировали планы морских экспедиций  для организации мониторинга на акватории охотского и Японского морей. Могу сказать уверенно, что всё уносит далеко в сторону от территории России.

- Вернемся к немаловажному поводу нашего разговора, а именно – Ваших сообщений об изменениях климата на Земле. Не секрет, что эта тема муссируется в публицистике (например, Юлией Латыниной), становится предметом известной политизации…

- Всякая «-зация» вредна для науки, но нельзя держать общество в неведении о возможных сценариях развития событий. Естественно, нельзя и пугать людей страшилками завтрашнего дня. Речь пока идет о научных дискуссиях, об ориентированном сборе фактического материала, его систематизации и корректной интерпретации. Я не говорил об изменениях климата, мое сообщение касалось анализа некоторых фактов, а именно поступлении в атмосферу гигантского количества парниковых газов с шельфа арктических морей и о возможных влияниях этого явления на климат. Изменения климата налицо, и некоторые из них принимают угрожающий характер. В Благовещенске абсолютно нехарактерное для Дальнего Востока торнадо переворачивало 40-тонные фуры;  лесные пожары впервые в истории стали распространяться по всей территории России, потрясая и масштабами, и последствиями; площадь льда в Северном ледовитом океане и его толщина сокращаются год от года. К этому можно прибавить ливни и сокрушительные наводнения в Европе и Юго-Восточной Азии, множество других природных явлений, так или иначе вызванных климатическими изменениями, прежде всего – очевидным потеплением. То, что происходит в Арктике – это очень серьезно. И я огорчен некоторыми выступлениями моих коллег, которые пытаются отрицать эту очевидность, говоря об обратном процессе. «Климатическая летопись» Северо-Восточной Азии ведется научными методами два столетия, и за этот период в деталях просматривается постепенное повышение средних температур. Естественно, есть флуктуации, и мы их учитываем – но тем не менее,  на длинных рядах тренд потепления прослеживается чётко. Правда, я уже отмечал географическую неравномерность проявлений этого тренда. Земля – не сковородка, у которой нагревается сразу все дно.
Есть районы, где средние температуры мало изменяются, а есть такие, где растут наиболее постоянно и сильно. Восточная Арктика как раз и является одним из таких центров потепления, поэтому я считаю необходимым расширять комплексные исследования в этой зоне – совместно с Сибирским отделением РАН, с учеными других стран.

Беседовал Андрей Соболевский

Дальневосточное отделение РАН.

Президиум – в г. Владивосток, ул. Светланская (быв.Ленинская), 50.  6 научных центров. 34 института. Около 7 000 работников (включая экипажи и береговой состав  научно-исследовательского флота). Научных сотрудников  - около 2 500. Среди них свыше 400 докторов и 1350 кандидатов наук, в отделении готовится порядка 400 аспирантов. Действует 26 специализированных научных советов по 30 специальностям.  

Финансирование ДВО в 2011 г. составляет около 6 млрд.рублей, из них около 80% - из федерального бюджета. Научно-исследовательский флот ДВО насчитывает 6 морских судов (наиболее крупные – «Академик Лаврентьев» и «Академик Опарин») и около 10 речных катеров.

Фото: delovoj.livejournal.com,  miss-astrolog.ru, daler.ru

Голосов еще нет
Поделись с друзьями: 

Система Orphus