Сегодня - 07.12.2019

Великая российская революция: сто лет изучения

07 ноября 2017

История России помнит много протестных движений, но осуществить революцию удалось лишь в начале XX века. Самыми знаменательными из событий того времени по праву можно считать произошедшие в 1917 году: падение самодержавия и захват власти большевиками. Революция затронула практически все регионы страны, за 100 лет на эту тему вышли тысячи книг и публикаций, однако историки до сих пор задаются вопросами о причинах Гражданской войны, о поражении Белого движения и специфике развития ситуации в Сибири.

 

Материал подготовлен на основе прошедшей в Москве 9—10 октября 2017 года международной научной конференции «Великая российская революция: сто лет изучения», на которой присутствовало около 150 историков из 23 стран. На пленарном заседании выступили председатель Российского исторического общества, член Совета Безопасности РФ Сергей Евгеньевич Нарышкин, ректор Московского государственного института международных отношений Анатолий Васильевич Торкунов, руководитель международной организации «История без границ» Эркки Туомиоя, руководитель Федерального архивного агентства Андрей Николаевич Артизов. О дискуссиях на конференции и новых подходах и оценках событий столетней давности мы попросили рассказать участника конференции — эксперта РАН, профессора НГУ, доктора исторических наук Владислава Геннадьевича Кокоулина, автора нескольких монографий об истории революции и Гражданской войны в Сибири и на Дальнем Востоке, в том числе недавно вышедшей книги «Белая Сибирь: борьба политических партий и групп (ноябрь 1918 — декабрь 1919 года)». 

 
О революции и Гражданской войне в целом
 
В начале XX века многим казалось, что Николай II ведет страну в тупик, чему в немалой степени способствовали две неудачных для Российской империи войны: Русско-японская и Первая мировая. Рост цен и уменьшение заработной платы, мягкий характер царя вкупе с его консервативной политикой в противоположность сильному оппозиционному движению также оказывали влияние на настроения народа. К 1917 году не успели забыться «Кровавое воскресенье» 1905 г. и Ленский расстрел рабочих в 1912 г. Ситуацию усугубляла приближенность к царскому двору «божественного старца» Григория Распутина и слухи о его связях с царицей. Однако не все противники существующего режима были готовы решить эти проблемы столь радикальным путем, как революция: кто-то хотел просто изолировать царя от жены и таким образом «освободить» монархию из лап «темных сил», кто-то предлагал отстранить и Николая, заменив его братом или сыном Алексеем с последующим регентством. Либеральная буржуазия не видела ничего плохого в наличии царя — ее вполне удовлетворяла конституционная монархия. 
 
В советское время взгляд большинства историков на революцию был односторонним: пролетариат под руководством партии большевиков при поддержке беднейшего крестьянства вел неустанную борьбу против буржуазии и помещиков за идеалы коммунизма и социализма. Торговцы, промышленники, офицеры и царские чиновники всеми силами поддерживали сначала Временное правительство, а затем Белое движение, которому к тому же оказывали широкую помощь иностранные государства. 
 
Владислав Кокоулин— Это очень одномерный подход, — говорит Владислав Кокоулин. — Если посмотреть на крестьян или торговцев в 1917—1919 годы, мы увидим совершенно иную картину. Сибирские крестьяне в годы Гражданской войны выдвигали лозунг «Вся власть Советам!», но вкладывали в него совершенно иное содержание, рассматривая Советы как органы крестьянского общинного самоуправления: не случайно в 1920 году в крестьянской среде появилось воззвание «За Советы без коммунистов». 
 
Торговцы в «белой» Сибири вовсе не стремились всеми силами и средствами поддержать Белое движение — зачастую сборы на нужды армии среди этой группы городского населения оказывались самыми низкими. События на фронте и вовсе интересовали их лишь с точки зрения необходимости продвигать либо придерживать товары в Омске, Новониколаевске или Красноярске.
 
— Шансов у Белого движения и верховного правителя не было, — утверждает Владислав Кокоулин. — Произошедшие после событий 1917 года трансформации уже не допускали возврат к дореволюционному прошлому: произошли серьезные изменения в экономическом, социальном и политическом положении основных социально-классовых групп. Те же крестьяне в результате национализации получили землю и расставаться с ней или ждать до созыва Учредительного собрания категорически не хотели. Многие офицеры, хотя и пели «Боже, царя храни», пошли служить в Красную Армию, поскольку в годы Первой мировой войны кадровое царское офицерство было выбито, и его заменили выходцы из народа. 
 
Белая армия была сильна, пока имела относительно однородный офицерский состав, но ситуацию изменила мобилизация среди крестьян: они вовсе не желали воевать против своих же собратьев, которые сражались в Красной Армии. 
 
О революции и Гражданской войне в Сибири
 
Сейчас мы хорошо представляем, что происходило в 1917 году в «столичной» России, но до сих пор события на периферии остаются «белым пятном». В бывших республиках СССР издано множество книг и сборников документов, но зачастую они написаны на национальных языках и в рамках определенной идеологии суверенных на сегодняшний день государств. Открыты архивы, издано огромное количество документов, но осмысление каждого из них еще не произошло, и введение новых фактов в исторический оборот может занять немало времени. Однако о революционных событиях в Сибири известно намного больше, нежели в других регионах.
 
Февральскую революцию сибиряки встретили восторженно: митинги, на которых выступали ораторы всех политических направлений, не прекращались. Казалось, что вот-вот наступят «золотые дни», и народ войдет в царство свободы и демократии, решив все продовольственные трудности, раз уж «проклятого царского режима» больше не существует. Однако уже к концу марта жители Сибири разочаровались: вместо хлебного изобилия стали расти очереди, вместо порядка в городах на свободу вышли уголовные преступники и весьма агрессивно настроенные дезертиры. Разочарование в надеждах привело к расцвету мистических настроений и суеверий. 
 
Борис Кустодиев. Большевик. 1920 г.
 
— В Новониколаевске, к примеру, толпа, стоявшая в очереди, вдруг услышала, что достаточно выкопать труп какого-то министра, который зарыт в усадьбе городского головы, и мировая война закончится, — рассказывает Владислав Кокоулин. — Потому люди рванулись в усадьбу и перерыли клумбы. Естественно, никакого трупа не нашли, но ведь поверили! 
 
Осенью 1917 года замаячил призрак надвигающихся голодных и холодных дней, а преступность и вовсе стала невыносимой: офицера с оружием могли ограбить среди бела дня — усмирить криминальный элемент было просто некому. Поэтому дальнейшие события в Петрограде оказались за чертой событийного горизонта горожан Сибири: Октябрьскую революцию (равно как и выборы в Учредительное собрание) они практически не заметили. 
 
Как отмечают многие социологи, уровень религиозности населения в те годы сильно колебался: обычно в эпоху перемен оживает религиозность народа, потому что только бог видится единственным, кто может спасти и сохранить. В России сложилась уникальная ситуация: вера оставалась, но авторитет православной церкви, связанной с государством, самодержавием, Николаем II и Распутиным, настолько упал, что народ стал уповать не на бога и божественную справедливость, а на революцию и справедливость социальную. В ту эпоху тотальность происходившего затронула все слои населения Сибири и привела к полному отрицанию бога по принципу: если бы он существовал, то всего этого не допустил бы. Здесь во многом коренятся причины успеха антирелигиозной пропаганды большевиков и борьбы с церковью в 1920-е годы.
 
Характерной особенностью политического процесса в Западной Сибири после Февральской революции 1917 года было появление органов власти, не предусмотренных ни действовавшим законодательством, ни решениями и распоряжениями Временного правительства и Петроградского совета рабочих и солдатских депутатов. В Томской губернии создавались народные собрания (от городских и уездных до губернского) — как своеобразные попытки реализовать идеи Учредительного собрания на региональном уровне. В этом уникальном казусе Февральской революции в Сибири отразились глубинные закономерности революции в целом.
 
— Логика политической борьбы толкала партию большевиков на самый край левого фланга, — добавляет историк. — Вернувшись из эмиграции, Владимир Ленин предложил программу, неотличимую от программы анархистов. Лозунг «Вся власть Советам!», реализованный большевиками с предельным радикализмом, привел к возникновению целого каскада «советов» и «республик» разного уровня, где никто никому не подчинялся. Во взаимоотношениях сельских, уездных, губернских Советов царила полная анархия.
 
После прихода к власти большевистское правительство начало менять курс и в течение зимы 1917 — весны 1918 года безуспешно пыталось преодолеть сложившуюся вольницу. Следует отметить, что на уровне регионов некоторые Советы независимо от политики центрального правительства проявляли тенденцию к объединению и созданию региональных органов власти. В Сибири и на Дальнем Востоке появились Центросибирь, Дальсовнарком и Западно-Сибирский областной комитет советов. Было решено, что деятельность последнего будет распространяться на Акмолинскую и Семипалатинскую области, Тобольскую, Томскую и Алтайскую губернии, а Центросибири отводилась аналогичная роль в Восточной Сибири. Однако до мая 1918 года Западно-Сибирские губернские советы так и не подчинились Западно-Сибирскому комитету советов.
 
Интересен и тот факт, что до 1917 года в Сибири политические партии и группы были немногочисленны. Так что этим фактором нельзя объяснить развитие революционного движения в регионе: по сути, если бы не события в Петрограде, революции в Сибири просто не было бы. А Гражданская война вообще отделила Сибирь от Европейской России.
 
Кузьма Петров-Водкин. Смерть комиссара. 1928 г.
 
— Гражданская война здесь в основном закончилась в декабре 1919 — январе 1920 года с разгромом Белого движения, — подчеркивает Владислав Кокоулин. — Попытки некоторых историков продлить этот процесс в регионе на весь 1920 и даже 1921 год не имеют под собой оснований. Крестьянские восстания в Сибири в период «военного коммунизма» имеют совершенно иную основу и совсем иной масштаб, чем Белое движение.
 
Мифология и осмысление революции
 
Революция 1917 года практически сразу же приобрела мифологическое измерение. В первые годы, которые пришлись на власть Советов, отмечалась годовщина Февральской революции, но в течение 1920-х годов сложился ритуал празднования Октябрьской, в то время как Февральская ушла на второй план. Таким образом сформировалась концепция «Красного Октября», которая просуществовала вплоть до 1990-х годов. В годы перестройки возвышенно-благоговейный образ Октябрьской революции был разрушен — началась идеализация монархии и Белого движения. Отношение к Февральской революции стало двойственным: с одной стороны, она привела к свержению монархии и отречению от престола «идеального» царя Николая II, а с другой — стала рассматриваться как «правильное» течение российской истории в демократическом направлении, которое прервали октябрьские события в Петрограде, столкнувшие страну в широкомасштабную Гражданскую войну.
 
В 1990-е годы для объяснения таких явлений, как революция и Гражданская война, историки стали искать новые методологические подходы, и некоторые нашли достаточно легкий путь: обратились к давно отжившим идеям белой эмигрантской публицистики, взяв на вооружение, в частности, «теорию ошибок». Провал политики Временного правительства объясняли, например, ошибками министра-председателя Временного правительства Александра Керенского или одного из руководителей Белого движения Лавра Корнилова. Подобный подход сводил революционный процесс в России к столкновению отдельных воль и интеллектов, а не к многоплановому процессу, разворачивавшемуся в определенном социально-политическом контексте. 
 
— Сейчас восприятие этих событий народом уже не носит того драматизма, как было еще несколько десятилетий назад, — подытоживает Владислав Кокоулин. — Революция 1917 года и Гражданская война встают в наши дни в один ряд с Петровскими преобразованиями, движением декабристов, отменой крепостного права, а Гражданская война в массовом сознании вообще вытеснилась другой — Великой Отечественной. Всё это позволяет смотреть на произошедшее более объективно и сдержанно, нежели раньше. 
 
Алёна Литвиненко
 
Фото: предоставлено Владиславом Кокоулиным (1), из открытых источников (2, 3)
 
Ваша оценка: Нет Средняя: 4.9 (8 votes)
Поделись с друзьями: 
 

comments powered by HyperComments

Система Orphus