Сегодня - 19.10.2020

«Я считал задачу легкой…»

06 октября 2020

Доктор биологических наук Михаил Юрьевич Телятников вернулся с Таймыра, где работал в составе Большой Норильской экспедиции. Вместе с коллегой по лаборатории экологии и геоботаники Центрального сибирского ботанического сада СО РАН кандидатом биологических наук Сергеем Анатольевичем Пристяжнюком он приступил к анализу собранного в Заполярье материала.

«В ходе полевого этапа собрано около 200 листов гербарных образцов, а видов может быть больше, поскольку на некоторых листах их больше одного, — рассказал Михаил Телятников. — Но есть и обратный фактор: доопределение, снятие ошибок и повторов. Поэтому остановимся на цифре 200. Это много, поскольку речь идет не обо всей флоре мест, в которых мы работали, а только о пойменной растительности. Она же на Севере довольно-таки бедна. Если в целом лесотундровая и тундровая флора сосудистых растений, мхов и лишайников Норильского промышленного района и прилегающих территорий Таймыра и плато Путорана насчитывает порядка 1 000 видов, то в поймах произрастает максимум 300». 
 
Река Амбарная
 
Группа наземных экосистем, в которую входил Михаил Телятников, прошла по точкам от реки Далдыкан в районе ТЭЦ-3 и далее до впадения Пясины в Карское море, из одной климатической зоны в другую. Норильск и его окрестности относятся к лесотундровой зоне, севернее начинается тундра как таковая, где уже не встречаются деревья и высокие кустарники, зато растут арктические виды. В целом на Таймыре южная тундровая флора богаче лесотундры. Ученые подчеркнули, что в отличие от представителей других институтов они за редким исключением не отбирали образцы для химического анализа: специфической задачей сотрудников ЦСБС СО РАН согласно плану работ стало изучение видового состава пойменной растительности на однозначно загрязненных нефтепродуктами участках в сравнении с фоновыми.
 
«Когда я летел в Норильск, то считал задачу легкой: найти, например, два злаково-ивовых сообщества, одно из которых затронули разлившиеся нефтепродукты, а другое нет, — поделился М. Телятников. — Но всё оказалось сложнее. Во-первых, в Норильском промышленном районе фактически не осталось территорий без загрязнений, прежде всего атмосферных. Во-вторых, разные виды по-разному реагируют на техногенные воздействия. Одни более-менее устойчивы к ним, другие сразу выгорают — например, большинство лишайников. Хотя страдают и деревья (ивы), и кустарники».
 
Растительными индикаторами загрязнений принято считать грибы, быстро накапливающие вредные вещества — от компонентов моторных топлив до радиоактивных изотопов. «Грибы в поймах рек, где работала экспедиция, не встречаются, их роль для нас играли лишайники, — пояснил Сергей Пристяжнюк. — Однако в пределах НПР они фактически вымерли. Встречается всего один вид, Sereocaulon alpinum. Но мы считаем, что это как раз результат не нефтяного, а атмосферного загрязнения, поскольку лишайники исчезли вокруг Норильска повсеместно — видимо, под длящимся десятки лет воздействием диоксида серы». 
 
«Сравнительно мало лишайников мы встретили также по течению реки Амбарной и в районе озера Пясино, в которое она впадает, — дополнил Михаил Телятников. — Всего около 15 видов сосудистых растений, мхов и лишайников по сравнению с сорока на фоновых участках. А явные следы углеводородных воздействий выявлены для растительных сообществ речных пойм: получается, что обеднение видового состава происходило здесь по большей части под воздействием предыдущих загрязнений». Ученые рассказали, что эта ситуация меняется на реке Пясина, вытекающей из озера, — там уменьшения видового состава сообществ в явном виде не обнаружено. 
 
Флора Таймыра содержит пищевые виды (голубика, брусника, морошка, княженика, дикий лук), кормовые (ягель) и применимые другим образом — например, в медицине, — как сфагновые мхи. Но именно последние наиболее уязвимы к загрязнениям, прежде всего атмосферным, и в районе Норильска исчезают под его воздействием. «Разнообразие всех растительных сообществ вокруг Норильска сильно обеднено — на 70, даже на 80 процентов по сравнению с фоном, то есть флорой тех мест, где дымовой шлейф минимален», — сказал Михаил Телятников. Самый устойчивый род в НПР, по мнению ботаника, — это ивы. Неслучайно именно этими кустарниками в основном озеленен сам заполярный город, и только ивы из всей растительности преобладают на точке возле ТЭЦ-3. 
 
Исследования в ЦСБС СО РАН
   Исследования в ЦСБС СО РАН
 
Теперь в ЦСБС СО РАН кропотливо исследуют собранные образцы. «По сравнению с другими экспедиционными материалами из тундровой и лесотундровой зон их немного, — констатирует Сергей Пристяжнюк. — Это связано с общей деградацией экосистем вокруг Норильска, которая шла десятилетиями. Некоторые виды меняют свою форму, выглядят непривычно и поэтому иногда сложно определяются. Те же лишайники из НПР сильно отличаются от аналогичных видов с заповедного плато Путорана. Поэтому окончательное отнесение образца к тому или иному виду происходит непосредственно в ботаническом саду, где при необходимости можно обратиться для сравнения к гербарным фондам». «Есть настолько близкие виды, что различаются только химическим составом, — добавляет М. Телятников. — В поле на них реактивами не капнешь, значит, нужно было везти образцы в Новосибирск».
 
У каждого экземпляра есть множество характеристик, в совокупности дающих возможность определить его видовую принадлежность. «Мы стараемся отследить изменения в морфологии растений, — рассказал С. Пристяжнюк, — поскольку это один из важнейших признаков антропогенного воздействия. Обычно вид не сразу исчезает из своих исконных мест обитания, но начинает в течение некоторого времени деградировать, а также уменьшать покрываемые им площади. Невооруженным глазом видно, что растению плохо. А потом оно полностью выпадает из сообщества, и оно становится беднее по своему составу». 
 
В первую очередь, напомним, это происходит с лишайниками. Поэтому именно они вызывают особый интерес у ботаников как важный индикатор загрязнений. Уже сегодня картина видится двухслойной: флора Таймыра беднеет, прежде всего за счет многолетнего антропогенного прессинга, на который очень локально накладываются последствия майской аварии на ТЭЦ-3. Но количественные показатели этой картины, ее территориальные границы и важные детали ученым только предстоит установить.
 
Андрей Соболевский
 
Фото: предоставлено Михаилом Телятниковым (1), автора (анонс, 2)
 
Ваша оценка: Нет Средняя: 5 (2 votes)
Поделись с друзьями: 

Система Orphus