Сегодня - 11.12.2019

Наука, мракобесие, XXI век

28 сентября 2015
 
Сегодня, когда одна часть человечества ищет бозон Хиггса, строит космические аппараты и изучает геном, другая смотрит телепередачи про инопланетян, обсуждает идеи мирового заговора  и пытается вылечить рак подорожником. О том, как заставить людей отказаться от своих предрассудков (а главное — возможно ли это?) шла речь на панельной дискуссии «XXI век: эпоха просвещения или мракобесия?», прошедшей в рамках EUREKA!FEST 2015.
 
(слева направо) Илья Кабанов, Александр Панчин, Алексей Торгашов, Борис Штерн
 
Действительно ли мы деградируем?
 
Результаты опроса жителей России по простейшим пунктам школьной программы, опубликованные недавно Высшей школой экономики, многим покажутся шокирующими: только 87% россиян ответили, что Земля вращается вокруг Солнца, 77% считают, что центр нашей планеты очень горячий, 71% в курсе, что континенты двигаются и будут это делать в будущем.
 
 С более сложными вопросами ситуация ещё менее радужная: лишь 32% опрошенных понимают, что работа лазера связана с фокусированием световых, а не звуковых волн, 33% уверены: антибиотики убивают только бактерии, а не вирусы, и 33% знают о существовании генов в любых, а не только генномодифицированных растениях. Возможно ли как-то повлиять на эти цифры и достигнуть 100%-го просвещения общества?
 
«Думаю, нет, — отвечает на этот вопрос  космолог, астрофизик, главный редактор газеты «Троицкий вариант — Наука» Борис Штерн. — Возможно, эта статистика даже завышенная. Я слышал другие цифры. И в «просвещённой Европе», в США они ниже, чем у нас. Здесь ничего не сделаешь. Нужна эрудированная критическая масса. Я думаю, достаточно 20% хорошо образованных людей в обществе, чтобы остальные 80% им верили».
 
«В принципе, авторитет науки постоянно растёт, и сегодня он высок. Несколько лет назад, во время реформы РАН, статистика показала: у нас в обществе есть 2 главных институциональных авторитета —  РАН и РПЦ, уровень доверия к первой примерно на процент больше. Поставь перед каждым из 67%, осуждающих ГМО, академика — и любой из них изменит своё мнение, — отмечает научный журналист, заместитель главного редактора «Кота Шрёдингера» Алексей Торгашов.
 
 — Первое, что нужно сделать — это не писать глупые статьи и не давать слова лжеучёным. Где-то год или два назад я смотрел динамику: верят ли люди в происхождение человека от обезьяны? Она показала, что этот процент увеличивается: сейчас  ответивших положительно больше, чем 10 лет назад, а 10 лет назад — больше, чем 20. По-моему, уровень информированности общества будет расти. Конечно, при этом будет прогрессировать и мракобесие».
 
 
«Популяризация науки не восполнит пробелы в образовании. Вот мы прочитали научно-популярную лекцию, люди узнали какие-то интересные и забавные факты, повысили свою коммуникационную ценность — могут их кому-то пересказать. Но глубокого знания не получили: они не способны понять, как и каким образом наука пришла к этим фактам, почему полученным данным нужно верить. То есть, нужно что-то делать с образованием, а не с популяризацией. Другая мысль: ничего страшного в том, что какой-то процент людей не верит в происхождение от обезьяны, нет. Другое дело, когда такие проблемы возникают у высокопоставленных людей, принимающих решения на уровне государств», — сказал специалист в области биоинженерии и биоинформатики, научный журналист, блогер Александр Панчин
 

Если бы у вас была возможность избавить общество от какого-нибудь одного мифа, что бы вы выбрали?

Борис Штерн: миф о том, что весь мир против нас.

Алексей Торгашов: креационизм

Александр Панчин: альтернативная медицина

 
Способно ли просвещение сделать мир лучше?
 
Большинство из нас ответит на поставленный в подзаголовке вопрос однозначное «да» — конечно, а как же иначе? Однако в ходе дискуссии были озвучены и другие точки зрения, указывающие: проблема не в том, что глупые упрямые люди вопреки всем достижениям науки не хотят отказаться от своих предрассудков, а гораздо глубже — в человеческой психологии, в напряжённой общественно-политической обстановке в мире. 
 
«Мы сегодня имеем в глобальном контексте увеличение количества конфликтов: военных, политических, также возрастает число техногенных и природных катастроф. Всё это (особенно первые два пункта) ведёт к умножению пропаганды, а значит — к упрощению сознания, картины мира, дихотомии, и, прежде всего, дуализму «свой-чужой». В высокотехнологичном обществе происходят высокотехнологичные войны. Пока будет наращиваться количество конфликтов в мире, дуализм между просвещением и мракобесием будет существовать и увеличиваться. На самом деле, проблема не решится, пока обстановка в мире не перейдёт в какую-то уравновешенную стадию», — заметил директор департамента по науке и образованию исполкома Межрегиональной ассоциации «Сибирское соглашение» Евгений Александрович Сазонов.
 
Директор новосибирского регионального ресурсного центра Павел Анатольевич Французов согласился с ним: «Мы всё время говорим про просвещение. Однако его время — век XIX. Сама идея заключалась в том, что народ безграмотен, мы их всех научим, дадим им всеобщее образование, и наступит счастье на Земле. Результат известен: последовали Первая и Вторая мировые войны. То есть, просвещение не ведёт ни к миру, ни к спокойствию. XX век не был веком просвещения, XXI — тоже не будет им. Второй мой тезис: мышление любого человека, каждого из нас, совершенно мифологично. Мы не можем знать всё, соответственно — должны кому-то верить (например, учёным). То, на чём всё зиждется — это набор мифов. Они могут быть «плохими» — антинаучными — и хорошими. Грубо говоря, тогда наши действия должны заключаться в следующем: не нужно пытаться людям что-то последовательно объяснять, переубеждать их — это никогда не работает (только с редкими отдельными личностями). Надо просто создать правильный набор мифов и внедрять его, чтобы он вытеснил представления неправильные. Как запустить этот процесс? Наверное, в XXI-м веке должна быть создана технология генерации мифов, до сих пор они возникали сами по себе».
 
 
С этим тезисом многие не согласились. «Благодаря просвещению продолжительность жизни людей увеличилась в 2 раза, по сравнению с тем, что было в Средневековье. Войны велись всегда. Мракобесие может быть безобидным и опасным. И есть страны, которые с некоторыми формами последнего справились. Например, Китай преодолел фобию биотехнологий, и там сейчас идёт расцвет этой отрасли. В Австралии победили гомеопатию, что стало возможно во многом благодаря запросу сверху, когда к власти пришли образованные, думающие люди», — заметил Александр Панчин.
 
Религия — вредоносное антинаучное заблуждение или…?
 
На обсуждении про науку и мракобесие не мог не встать вопрос о религии. Это щекотливая тема грозила накалить обстановку, но (к  счастью ли, сожалению?) время, отведённое на мероприятие, подходило к концу и участники дискуссии успели ограничиться только короткими высказываниями.
 
«Наука — определённая система мышления, когда вы говорите: я поменяю свою точку зрения, если столкнусь с тем, что реальность не соответствует ей. Это, на мой взгляд, противоречит религиозному мышлению, где такой эксперимент в принципе невозможен. Конечно, бывают великие учёные, которые верят в Бога, но у них в голове должна быть каша. Наверное, можно придумать веру, науке совсем не противоречащую, но это будет какая-то сферическая религия в вакууме», — сказал Александр Панчин
 
Алексей Торгашов был менее категоричен: «Есть такой крупный молекулярный биолог Александр Сергеевич Соболев, который уже много лет пытается примирить православие и учёных. Его основной тезис состоит вот в чём: когда Пётр I пересаживал сюда науку из Европы, то забыл захватить основание для общества. Теологи и у католиков, и у протестантов вменяют в обязанность людям познать замысел Бога. Там, в отличие от России, такого противоречия нет. В православии же подобного пока не состоялось, и похоже — не состоится. Это тонкий вопрос, для меня пока не решённый. Но я бы не стал так отмахиваться от религии вообще».
 
Диана Хомякова
 
Фото Сергея Ковалева
 
Ваша оценка: Нет Средняя: 4.3 (6 votes)
Поделись с друзьями: 
 

comments powered by HyperComments

Система Orphus