Сегодня - 16.11.2018

Пространство съедобного

19 марта 2018

Сельское хозяйство окружено мифами и стереотипами, зачастую противоречивыми. Сибирь — то «зона рискованного земледелия», то «житница России», высокий урожай вызывал вчера гордость, а сегодня — головную боль. Государственную поддержку агропрома одни считают излишеством, другие — единственным эффективным инструментом развития. Теперь, когда аграрная наука объединилась с академической, президиум Сибирского отделения РАН уделяет большое внимание поиску концепций и решений в интересах сельского хозяйства, а значит — всех нас.

Пшеничный федеральный округ
 
В каждой советской столовой висел лозунг «Хлеб — всему голова», и научный доклад директора Сибирского федерального научного центра агробиотехнологий (СФНЦА) РАН академика Николая Ивановича Кашеварова на заседании президиума СО РАН ожидаемо начался с зерновых. Земельный потенциал Сибири (особенно в пересчете на душу населения) таков, что, по словам ученого, «…о нем могут мечтать жители многих стран Европы»: 53,2 миллиона гектаров, на каждого жителя — по 2,2 га. Сельхозугодья в России (за исключением Арктики, конечно) — это прежде всего пашня. Сибирский федеральный округ — не исключение. Пахотные земли составляют 48 %, пастбища — 33 %, сенокосы — 16 %, а залежь — всего 3 %. Одним мифом меньше — о «гигантских заброшенных массивах». 
 
 
А что с отдачей от этих земель? По картофелю, овощам, льну и другим волоконным культурам средняя урожайность в СФО выше, чем в целом в стране, но по зерновым — только 64 % от общероссийского показателя. Правда, есть отдельные хозяйства (Николай Кашеваров приводил примеры из Красноярского края), получающие 50—53 центнера пшеницы с гектара, но они не меняют общей картины. При этом наблюдается парадокс: за последние десятилетия производство именно «в среднем низкоурожайной» пшеницы в Сибири существенно нарастает на фоне снижения тоннажа других типов зерновых. За 30 лет в Сибири значительно упала доля «серых хлебов» при заметном приросте пшеницы. «СФО всё больше превращается в пшеничный округ», — констатировал академик Н. Кашеваров и объяснил это «традиционной товарной ликвидностью пшеничного зерна». Но ликвидность имеет свои пределы, что и подтвердил кризис перепроизводства урожая 2017 года, когда собранное с полей в прямом смысле слова оказалось некуда девать: ситуацию «в ручном режиме» как-то выруливали и главы регионов, и федеральные ведомства. 
 
Между тем ученые разработали межрегиональную схему специализации агропромышленного комплекса СФО по четырем уровням рынков: для мировых, российских, макрорегионального и местных (то есть в пределах своего субъекта Федерации). Так, Республика Алтай интересна как экспортер пантовой номенклатуры, как поставщик на российский рынок козоводческой, пчеловодческой продукции и хмеля, для всей Сибири — прежде всего как садоводческий район, а местные потребности способна покрывать в зерне и картофеле. «По отдельным видам продукции сельскохозяйственное производство Сибири должно ориентироваться на внешний рынок, а по другим — только на внутренний, — резюмировал Н.И. Кашеваров, — но в целом сельское хозяйство макрорегиона должно развиваться с перспективой поставок продукции на экспорт». «Межрегиональная схема — живой документ, постоянно требующий пополнения информации и соответствующих изменений», — подчеркивает академик. 
 
Шаловливая рука рынка
 
Четырехуровневая схема составлена на основе принципа культурных зон. Он базируется не только на почвенно-климатических, но и на других специфических особенностях сибирских территорий, в немалой степени — экономической эффективности выпуска той или иной сельхозпродукции в отдельном регионе. Экономисты-аграрии считают рентабельность по выходным ценам сельских хозяйств: на центнер зерна либо картофеля, на килограмм того или иного мяса, литр молока, десяток яиц и так далее. Казалось бы, эти показатели не должны сильно отличаться по регионам, тем более соседним. Однако в Омской и Новосибирской областях рентабельность производства зерна составляет (округленно) 42 и 24 %, а свинины — 83 и 20! Если первый разрыв можно хоть как-то (но далеко не пропорционально) привязать к разнице в площадях пахотных угодий, то отчего второй четырехкратен? Да, работает индустриальный «Омский бекон», но и под Новосибирском есть не менее производительный свинокомплекс «Кудряшовский». Омская область также держит рекорды по рентабельности в производстве молока и птичьего мяса. Почему так? 
 
Картина диспропорций эффективности имеет два измерения — территориальное и отраслевое. Есть регионы, где невыгодно выпускать почти любую сельхозпродукцию. Республика Тыва, например, — единственный субъект СФО, где нерентабельно производство зерна, причем с показателем минус 72 %. Только здесь и в Хакасии в минусе молочное хозяйство, не дают прибыли тувинское мясное скотоводство и даже овцеводство. Впрочем, по абсолютным показателям последняя подотрасль по всей Сибири выглядит очень скромно в сравнении с советским временем, что академик Н. Кашеваров объяснил простой причиной: в СССР для армии требовалось большое количество шкур и шерсти на полушубки, валенки, шинели и форму, а сегодня и численность вооруженных сил меньше, и обмундирование иное. Глядя на другую номенклатуру, мы видим, что производить в СФО молоко (рентабельность в основном выше 20 %) выгоднее, чем говядину (кроме Алтая и Бурятии везде минус), а мясное птицеводство — рекордсмен по разбросу этого показателя: + 84 % в Омской области и - 80 % в Хакасии. 
 
 
Но сельхозпродукция — еще не продукты питания, в цену которых входит добавленная стоимость: транспортировка, переработка, торговые надбавки и прочее. «Сельхозпроизводитель продает зерно пшеницы третьего класса по 8,8 рублей за килограмм, — приводит пример Николай Кашеваров. — Мука из нее стоит уже 16 рублей. Хлеб у хлебопека — 48. А в торговле некоторые сорта переваливают за 60 рублей. Макаронные изделия — то же самое, по молоку разница в разы. Такая же картина по крупам, консервам, рыбе, мясу».
 
При этом академик Н. Кашеваров и его коллеги не называют экономическую цепочку спекулятивной. Каждый ее участник платит то, что диктует рынок. Производитель, переработчик, опт и розница — каждый свое. Цена конечного продукта на прилавке могла бы быть ниже не столько за счет жесткого регулирования (к чему это ведет, мы хорошо знаем), сколько за счет повышения эффективности всего агропромышленного комплекса и отдельных его элементов. И здесь аграрной науке Сибири есть что предложить.
 
Скоростная селекция, добрый танк и технопарк-консорциум
 
Танк — это не «Армата», а сравнение, которое Николай Кашеваров нашел для быка баганского типа мясной симментальской породы. Вес трехлетки — 0,75 тонны (хотя выглядит еще массивнее). А вот патент 2018 года — новая порода молочного скота «сибирячка», которую журналисты уже окрестили «суперкоровой», — дает за год почти 7,5 тонны молока жирностью 3,8 %. Не менее яркие результаты получены в растениеводстве, ветеринарии, других областях.
 
Однако классическая селекция, основанная на отборе организмов с наиболее выраженными желаемыми признаками, — процесс небыстрый. По словам академика Н. Кашеварова, выведение новой породы или типа свиней занимает до 20 лет, молочного и мясного скота — 20—25 лет, культурного карпа — до 30. Но на смену традиционным методам приходят генетические, что позволяет ускорить процесс. Научный руководитель ФИЦ «Институт цитологии и генетики СО РАН» академик Николай Александрович Колчанов рассказал об успехах маркер-ориентированной селекции: «Это получение гибридов растений с требуемой вариацией генов путем геномной диагностики ДНК-маркеров, представляющих собой фрагменты ДНК известной структуры, которые находятся внутри или рядом с генами. Маркеры определяют важные технологические признаки: к примеру, для картофеля это содержание крахмала или устойчивость к тому или иному заболеванию». Как пояснил ученый, вместо обычных 12—13 лет новый сорт картофеля можно будет вывести за восемь. Метод применяется на практике, например, в совместном проекте ИЦиГ СО РАН и Челябинского НИИ сельского хозяйства УрО РАН новые сорта яровой мягкой пшеницы, отобранные с помощью маркеров к генам устойчивости к фитопатогенам, уже проходят конкурсное сортоиспытание.
 
Ученые видят следующий этап — геномный. «Диагностика идет уже не по нескольким генам, как в маркер-ориентированной селекции, а по их комплексу, который выявляется на основе полного секвенирования, — объяснил Николай Колчанов. — Этот подход требует создания и сложной математической обработки больших баз данных. Наконец, логическим продолжением становится метод геномного редактирования, когда результат достигается целевым вмешательством в геном. Метод CRISPR/Cas9 успешно апробирован для получения новых полезных свойств у сельскохозяйственных культур. Например, нокаутом четырех генов с использованием CRISPR/Cas9 получена короткостебельная форма рапса. Сегодня в России это приравнивается к трансгенезу, но подход должен быть изменен, поскольку речь идет о направленном точечном воздействии».
 
Для продвижения научных методов в практику Николай Колчанов представил коллективную идею создать под Новосибирском (на базе академгородка сельхознаук Краснообска) агробиотехнопарк — институт развития нового типа. Если классический технопарк — это инфраструктурный комплекс для инновационных компаний с бизнес-инкубатором для стартапов, то предлагаемый сибирским академиком — скорее, трехуровневый консорциум. Его ядром должен стать генератор кадров в лице двух университетов Новосибирска, аграрного и НГУ, в котором Н. Колчанов предлагает открыть с размещением «на выезде», в Краснообске, новый факультет биоинженерии. «Высшим классом резидентов» агробиотехнопарка ученый видит институты новосибирского Академгородка — не только биологические, но и остальных естественно-научных направлений вплоть до геологии и ядерной физики. И, наконец, резиденты как таковые — наукоемкие компании, производящие компоненты тех или иных технологий.
 
«Сибирский агробиотехнопарк должен обеспечивать функции катализатора появления новых прикладных разработок и конвейера для их вывода со стадии НИОКР до опытного производства и последующего их освоения передовыми предприятиями в сферах агропромышленного комплекса, пищевой промышленности, сельскохозяйственного машиностроения и других смежных отраслей», — резюмирует академик Н.А. Колчанов.
 
 
Принуждение к прогрессу
 
Николай Кашеваров показывает фотографию: в поле к трактору прицеплено нечто широкое, с множеством шипастых колесиков, ориентированных в разные стороны. «Это складывающаяся кольцевая борона, наше изобретение, — объяснил академик. — Оно не имеет аналогов в мире. Все другие агрегаты с большей или меньшей чистотой подрезают сорняки, а наш — вырывает до 90 % из них». Разработка доведена до «железа» как раз одной из тех инновационных компаний, которые должны составить третий уровень резидентов агробиотехнопарка. Изготовлено три экземпляра, успешно работающих в Новосибирской, Ростовской и Саратовской областях.
 
Три — и всё. Потому что в аграрной инноватике пресловутая «долина смерти» смещена в сторону предприятий. Даже у крупных и успешных сельских хозяйств пока что нет ни возможностей, ни стимулов к внедрению уже готовых, на блюдечке, образцов и тем более технологий. Ученые готовы сконструировать «умное поле», предельно цифровое и автоматизированное, управляемое едва ли не с одного компьютера, — но трудно представить инвестиционную схему, за счет которой такое чудо появится в новосибирской «Ирмени» или «Назаровском» Красноярского края. 
 
Бывший губернатор обоих этих регионов, а также экс-полпред президента России в Сибирском федеральном округе доктор экономических наук Виктор Александрович Толоконский является сегодня членом президиума СО РАН. Он предлагает инструментом «принуждения к инновациям» сделать избирательную помощь бюджета на основе научно выверенных норм эффективности. Например, если зерновое хозяйство не выдает в среднем по 30 центнеров с гектара — в господдержке ему будет отказано, не получают надоев больше 7 000 килограммов — не будет помощи хозяйству молочному. Виктор Толоконский считает, что в расчете минимальных нормативов аграрная наука должна занять более жесткую позицию. 
 
Но теперь представим себе усредненное сельское хозяйство в одном из климатически благоприятных регионов СФО. Если оно монокультурное, то прибыльно в вариантах свиноводческого, молочного или зернового, убыточно — по всем остальным направлениям. Смешанное хозяйство балансирует возле нулевой отметки. Директор или председатель идет за господдержкой, а ему теперь отвечают: «Сначала поднимитесь до такого-то показателя». Но для этого нужно вводить в оборот новые методы, сорта, породы, технику и технологии, что требует инвестиций. Получается замкнутый круг. Как из него выбираться? Или развитие — удел привилегированных?
 
Продовольственное пространство Сибири вступает в полосу напряженности. С одной стороны, по словам Виктора Толоконского, сложилась уникальная ситуация, когда продовольствие начинает покупать Китай и еще ряд государств Азии с большим населением, чего раньше не было никогда. Стран с большим экспортным потенциалом в мире не так много, и у России появляется возможность выходить на новые рынки. Если вернуться к представленной академиком Н. Кашеваровым четырехуровневой схеме, то агропром СФО даже в сегодняшнем его состоянии является перспективным экспортером не только пантокрина и кедровых орешков, но и зерна (определенных видов и типов), продукции льноводства и картофелеводства. В этом тренде действует ИЦиГ СО РАН, продвигающий российско-китайский проект по выпуску продуктов с высокой добавленной стоимостью из картофеля
 
С другой стороны, эксперты характеризуют необходимость развития АПК Сибири как вызов. В.А. Толоконский уверен, что если руководство страны не усилит аграрную экономику, не поднимет ее в приоритет высшего порядка, то неминуем отток сельского населения, и в результате — утрата обжитых территорий. «Для такой страны, как Россия, это огромная социополитическая проблема», — считает экс-полпред. Выражаясь проще, эффективность всего агропромышленного комплекса Сибири прямо пропорциональна привлекательности работы в нем для сельской (и не только) молодежи эпохи Интернета и ЕГЭ.
 
Андрей Соболевский
 
Фото: Екатерины Пустоляковой (1), Алёны Литвиненко (3), иллюстрация «Наука в Сибири»
 
Ваша оценка: Нет Средняя: 4 (1 vote)
Поделись с друзьями: 
 

comments powered by HyperComments

Система Orphus