Сегодня - 09.08.2020

Революция продолжается, дисциплины сближаются, клинический центр сооружается

16 октября 2013

Андрей ПокровскийРазговор с деканом медицинского факультета НГУ профессором Андреем Георгиевичем Покровским начался с утверждения одного из наших авторов о том, что создание в РАН нового отделения физиологии и фундаментальной медицины не приносит плодов: «медицинской науки как не было, так и нет».

— Мне трудно комментировать это решение, поскольку не знаю механизмов его принятия. Но в целом создание такого отделения именно в «большой» Академии отражает общую тенденцию: медицинская наука всё более и более ориентируется не столько на узкоспециальные знания, сколько на достижения учёных других отраслей. Вообще, вся современная медицина основана на результатах фундаментальной науки, причём  самых разных направлений: генетики, молекулярной биологии, химии, физики…

— А как Вы полагаете, слияние РАН и РАМН подтолкнёт это сближение?

— Тем более не берусь комментировать, хотя бы потому, что прогнозы — неблагодарное занятие. И так ли важна та или иная организационная схема? Важно то, что все, например,  современные диагностические исследования  — это приложения фундаментальных работ. Та же томография, недавно появившийся метод, без которого невозможно точно поставить диагноз в ряде случаев. Активно развивается генная диагностика, которая помогает не только установить характер заболевания, но и подобрать средства лечения, дозировки медикаментов. На базе IT-технологий совершено несколько мощных прорывов. Если первый раз геном человека читали два года в сотнях лабораторий,  и стоило это десятки миллионов долларов, то сегодня всё обходится в 200 долларов и длится 20 минут. Но возникает вопрос: что делать с этими тремя миллиардами символов? Встают  новые задачи для математиков, для computing science. Малоинвазивные методы вмешательства (в частности, практикуемые в Центре новых медицинских технологий СО РАН под руководством профессора Андрея Ивановича Шевелы) основаны на новых материалах и технологиях, которые, в свою очередь, не появились бы без достижений фундаментальной науки. Таким образом, она влияет на медицину и прямо, и опосредовано, что позволяет в целом решать проблему не только спасения человеческой жизни, но и сохранения здоровья, продления активного долголетия. Россия в этом плане приближается к ведущим странам мира, поскольку и у нас увеличивается средняя продолжительность жизни.  На недавно прошедшей конференции «Фундаментальная наука — медицине» были интересные доклады по новым методам борьбы с возрастными патологиями: болезнями Альцгеймера и Паркинсона, остеопорозом, рассеянным склерозом и другими.

— По каким еще направлениям наши исследователи следуют мировым трендам?

— Например, об использовании в диагностике микро-РНК заговорили буквально 2-3 года  назад. Мне кажется, что это очень интересное, перспективное направление. Важна и другая тенденция: помимо новых методов диагностики всё больше внимания уделяется прогностике. Большую совместную работу ведут в ИЦиГе (Владимир Николаевич Максимов) и Институте терапии СО РАМН (Михаил Иванович Воевода) по молекулярно-генетическим факторам, которые обусловливают инфаркт миокарда. И, разумеется, медицинская наука не обходит вниманием трудноизлечимые, редкие и новые заболевания. На упомянутой конференции моя коллега, Анастасия Львовна Хандажинская из Института молекулярной биологии им. В.А.Энгельгардта РАН, сделала доклад по нашей совместной работе: перспективам использования фосфонатных депо-форм азидотимидина в лечении ВИЧ-инфекции. Эти исследования  были начаты покойным Александром Антоновичем Краевским, заместителем директора ИМБ, и увенчались созданием одного из первых в стране (и думаю, и в первой мировой двадцатке) препаратов для лечения СПИДа. Теперь работы идут на следующий виток: новое средство под условным названием «амид азидотимидина» выходит на вторую фазу клинических испытаний. Что же касается решения онкологической проблемы, то стоит назвать работы по лактаптину, которые ведутся в Институте химической биологии и фундаментальной медицины СО РАН под руководством Владимира Александровича Рихтера. Заметный интерес на той же конференции вызвали сообщения Владимира Сергеевича Прасолова и Сергея Владимировича Чересиза, которые в своих институтах (опять же, разной ведомственной принадлежности)  занимаются  созданием безопасных вирусов: они копируют болезнетворные, но при этом абсолютно безвредны и не требуют работы в скафандрах и других мер предосторожности. Соответственно, упрощается поиск новых противовирусных препаратов.

— Тем не менее, принято считать консервативными и практическую медицину, и медицинского образование, в котором будто бы ничего не изменилось со времен рембрандтовского доктора Тульпа…

— Это далеко не так. Стремление к междисциплинарной интеграции  сказывается и на высшем образовании. У нас в НГУ есть совместные магистерские программы: с физическим факультетом по медицинской физике, с факультетом естественных наук — по молекулярной фармакологии, в планах медицинская кибернетика с механико-математическим факультетом, фармация и регенеративная медицина  совместно с  ФЕН.

— Ваш факультет иногда ставят в ряд «новых»  и называют прикладным,  наряду с журналистикой, юридическим  и иностранных языков…

— Не  все знают, что до 1930 года у нас в стране, как и во всем мире, высшее медицинское образование давали только классические университеты. Московский университет  начался в 1755 году  с трех факультетов: медицинского, юридического и философского. Но к концу 20-х годов прошлого века   в стране фактически не осталось квалифицированных врачей, потому что врач — это человек с высшим образованием, а оно до революции давало личное дворянство, сделавшее его обладателей после 1917-го года «классово чуждыми элементами». Во весь рост встала проблема подготовки врачей, а  создание новых университетов было проблематичным, и партийное руководство пошло по пути выделения медицинских факультетов в  специализированные медицинские вузы, а там, где университетов не было — открытия новых. На том историческом этапе это сыграло позитивную роль, поскольку позволило обеспечить страну медицинскими кадрами. Но 25-30 лет назад началась настоящая революция, когда достижения смежных (а то и вовсе весьма далёких) наук изменили лицо современной медицины. И в 1992 году был воссоздан факультет фундаментальной медицины в МГУ (его деканом  стал академик Всеволод Арсентьевич Ткачук), в 1996 — в Санкт-Петербурге,  тогда же было принято решение об организации медицинского факультета НГУ. Хотел бы подчеркнуть, что новые специализированные медицинские вузы в России теперь не открываются, но восстановлено или создано с чистого листа более 30 медицинских факультетов в университетах. Это позволяет принципиально улучшить базовую подготовку врачей. Далеко не в каждом мединституте (хотя они теперь тоже университеты) есть сильные преподаватели базовых дисциплин. Таких вузов в стране всего несколько. А медику нужна и физика, и химия, и математика: чтобы глубоко понимать происходящие в организме процессы, чтобы строить логические умозаключения. Без этого трудно поставить точный диагноз и сделать пациенту назначения. И концепция нашего факультета соответствует слогану НГУ: «Мы не сделаем вас умнее, мы научим вас думать».

— До сих пор у нашего университета имидж «маленького, элитного, академического». Насколько медицинский факультет в него вписывается?

— Этот имидж устаревает у нас на глазах. Наши выпускники востребованы не только в науке, но и в медицинской практике, в бизнесе. Замечу, что в стране есть всего три города, где медицину преподают и в специализированном университете, и в классическом. Это Москва, Санкт-Петербург и Новосибирск, и только у нас медицинский факультет не восстанавливался, а открывался с нуля. Большую помощь тогда оказал тогдашний губернатор Новосибирской области Виктор Александрович Толоконский, и вопрос был решен в пользу университета, хотя были и противники.  В результате мы получили еще одну платформу интеграции различных направлений фундаментальной науки, образования и медицинской практики. Наши студенты, кстати, практикуются в 20 клиниках в диапазоне от НИИТО до «Авиценны», в числе этих учреждений ЦНМТ и ЦКБ СО РАН. Врачи ЦКБ, в свою очередь, повышают квалификацию на нашем факультете, где преподают 6 академиков и членов-корреспондентов РАН,  3 академика и члена-корреспондента РАМН, 38 профессоров и докторов наук. Поэтому суждения о том, что будто бы медики из ЦКБ «не могут повысить квалификацию из-за ведомственной принадлежности больницы», абсолютно беспочвенны. В ближайшее время у нашего факультета появится и собственная клиническая база. В составе нового комплекса зданий НГУ начато строительство университетского медицинского центра. Это будет   многопрофильная амбулатория, которая будет использована для лечения наших студентов, преподавателей и всех жителей Академгородка, а также учебная база, и главное — современный центр фундаментальных, поисковых и прикладных научных исследований по профилю медицинского факультета, в том числе проведения клинических испытаний.

Беседовал: Андрей Соболевский

Примечание А.Г.Покровского: клиника запланирована во второй очереди строительства нового корпуса НГУ, но пока нет ясности с финансированием этого проекта.

Фотографии из презентации А. Покровского
 

Голосов еще нет
Поделись с друзьями: 

Система Orphus