Сегодня - 23.09.2019

Другие наши

21 ноября 2016

Чтобы быть русским в России, не требуется носить кокошник и играть на балалайке. Но в Китае или Австралии именно это позволяет выходцам из нашей страны сохранить свою, как говорят ученые, национально-культурную идентичность. Участники I Сибирского форума фольклористов рассказали о традициях маленьких и не совсем обычных общин за рубежом. «Австралийская станица Забайкальского казачьего войска» — это реальность.

 
Мировые и гражданские войны, социальные и культурные революции. Неистребимая жажда свободы и столь же могучая страсть к обогащению… Это лишь часть мотивов, по которым люди перебираются из страны в страну. Заведующий отделом фольклора Института мировой литературы им. М.А. Горького РАН доктор филологических наук Владимир Леонидович Кляус ввел в оборот термин «миграционного шторма», а «плавильным котлом» предложил называть не только Америку, но и Сибирь. По крайней мере, Восточное Забайкалье: традиционная культура населения этой территории стала для ученого предметом многолетней работы. Однако экспедиции отправлялись не только на левый берег Аргуни, но и в Китай, а также Омскую область, Казахстан и даже в Австралию. 
 
Владимир Кляус
 
Почему так? Потому что «миграционные шторма» переносили людей на сотни и тысячи километров, начиная с XVII века и кончая второй половиной ХХ. Первые русские появились в Забайкалье еще до разграничения земель и расселились по обоим берегам Аргуни: правый по Нерчинскому договору 1689 года отошел Китаю. Но переселенцы не только не покинули закордонный край под названием Трёхречье, а с течением времени получали пополнения, причем самого разного толка. Большинство составляли казаки, кроме них границу пересекали «вольные» старатели и просто «гулящие люди», беглые и освободившиеся каторжники, крестьяне из Белоруссии и Украины, из Центральной России и Сибири…  По словам доктора филологических наук Светланы Павловны Рожновой из Института филологии СО РАН, «русские, украинцы и белорусы переплелись в Сибири настолько мощно, что подчас невозможно определить, кто из них кто». Оказалось, что не только в Сибири.
 
Владимир Кляус показал, как в жизни сегодняшних «китайских русских» слились традиции разных стран и губерний. Из Владимирской, Калужской и Рязанской — обычай приносить в дом усопшего камень с его могилы и держать 40 дней. С белорусской Могилёвщины — шуточное разрывание одежды родителей жениха на второй день свадьбы. А чисто украинское — повязывать на кресты (не только могильные) ленты и полотнища («пелены»). Сильно и специфичное влияние казаков: с российского берега они взяли с собой в Китай правило устанавливать на высоких местах вокруг станиц кресты: такие места называются «крестовыми сопками». Песен и плясок казачьего происхождения у трёхреченцев тоже немало. «Я нигде не записывал такого количества частушек»,—поделился В. Кляус.
 
Целостная история «китайских русских» пока что не написана: она отображается в рассказах, быличках, семейных легендах. В 1920-х годов в Трёхречье пришла новая волна мигрантов — опасавшихся коллективизации казаков и крестьян, а также людей из приисковых поселков (некоторые приносили с собой припрятанное золото). В это же время распространяются смешанные браки. «Многие девушки в отсутствие парней после мировой войны и событий войны гражданской выходили за китайцев, — рассказал Владимир Кляус. — Эти семьи были полностью включены в духовный мир русского Трёхречья». В конце 1930-х до Аргуни добираются японские оккупанты и… снимают документальный фильм о жизни переселенцев. Красная армия вторгается сюда в 1945-м, и некоторые «самурайские приспешники» исчезают в лагерях… В 1950-х годах и советское, и китайское правительства (тогда еще в большой дружбе) начинают активную агитацию среди трёхреченцев за возвращение в СССР. Некоторые соглашаются, просятся в родное Забайкалье, но попадают в Омскую область и Казахстан. Другие эмигрируют в противоположном направлении — в Австралию, где поныне стоят православные церкви и зарегистрирована «австралийская станица Забайкальского казачьего войска».
 
Православная церковь в Австралии
 
Но многие трёхреченцы не захотели покидать обжитых мест. Они испытали гонения в ходе «культурной революции» конца 1960-х (по мнению В. Кляуса, это «…способствовало укреплению русской идентичности»), но сегодняшнее правительство Китая официально признало славянское население Трёхречья одним из народов КНР и содействует этнографическому туризму: обитатели южных провинций приезжают на Аргунь посмотреть казачьи пляски и послушать те самые частушки… Про нынешнюю жизнь четырех тысяч бывших переселенцев Владимир Кляус с интернациональной съемочной группой сделал фильм «Трёхречье… Русский мир Китая», который показал перед открытием Сибирского форума фольклористов. В титрах мелькают двойные имена: Василий Т., он же Си Шан. На экране необычная жизнь необычных людей: вот, к примеру, кладбище, где в одной оградке стоят православный крест и китайский обелиск с иероглифами. С прежних времен ряд станиц сохранил звучные названия: Драгоценка, Ключевая, Караванная… Но китайских топонимов больше. Члены одной семьи с русскими и азиатскими лицами хором поют «Выпьем за Родину, выпьем за Сталина». 
 
Вот Пасха: женщина красит яйца по хитрому рецепту с употреблением китайского воска, сохраняющего буквы «Х. В.». На всенощной молитвы читает самый старший житель села. «Православные священники долго не задерживаются там, где есть всего несколько русских семей, — рассказал Владимир Кляус, — им батюшку просто не прокормить». Часовни почти неотличимы от кумирен, а «русского бога» китайцы почитают вместе со своими, даосскими святыми. На похоронах сжигают китайские «деньги мертвых», вслух желают усопшему на том свете купить хороший автомобиль и открыть магазин. Бабуля, поразительно похожая на ведьму из «Ночного дозора», то же самое и практикует — заговор на воду, но с благой целью. Это тоже фольклорный жанр, кстати. Но трёхреченские старухи заговаривают только от сглаза и детского испуга. «Китайская медицина решает все остальные проблемы», — заметил В. Кляус.
 
Исследователи записали и сравнили фольклор трёхреченцев, живущих  в Китае, и их сородичей в Австралии, России и Казахстане. Особое внимание было уделено распространенности (или сохранности?) тех или иных жанров. Самое богатое наследие оказалось у «китайских русских»: широко распространены сказки, устные рассказы и предания, частушки, танцы и обряды — от свадебных до похоронных. Меньше же всего народная культурная традиция представлена у переехавших в Австралию, Казахстан и… Западную Сибирь. Здесь экспедиции зафиксировали только устные рассказы (самый распространенный жанр на всех территориях) и песенный фольклор. Почему так? Согласно гипотезе Владимира Кляуса, «…дисперсия расселения приводит к угасанию традиции. Выживают те жанры, которые способствуют национальной идентичности». Правда, ученый не объяснил (его и не спрашивали), почему этническому самоопределению в большей степени способствуют рассказы «о жизни», а в меньшей —паремии (поговорки, пословицы и другие устойчивые выражения «со смыслом»). Их массового употребления фольклористы не обнаружили нигде. Правда, один из «китайских русских» сказал: «Мы тут ни рыба, ни мясо».
 
И еще нечто необъяснимое: отсутствие во всех местах обитания трёхреченцев специфического «детского фольклора» — игр, считалок, страшилок и прочего. Точнее, они есть, но современные, а не из глубины веков. Об этом Владимира Кляуса как раз спросили коллеги, но он только пожал плечами. Почему взрослые трёхреченцы поныне поют казачьи песни, а у маленьких сорока-ворона кашу не варит? С этим феноменом ученым предстоит разобраться.
 
Андрей Соболевский
 
Фото: автора (1) и из презентации Владимира Кляуса (2, анонс)
 
Ваша оценка: Нет Средняя: 5 (2 votes)
Поделись с друзьями: 
 

comments powered by HyperComments

Система Orphus