Сегодня - 04.12.2020

Не скоро, да споро

06 мая 2014

В моём учебнике древнегреческого была глубокомысленная сентенция: «медленные кони приносят несчастье в бою». Оказывается, далеко не всегда. Например, учёные из Института физиологии им. И. П. Павлова РАН выяснили, что тихие и неторопливые крысы гораздо меньше предрасположены к депрессии, наступающей в результате неконтролируемого стресса, чем их более активные и амбициозные собратья. Об этом рассказал доктор биологических наук Дмитрий Анатольевич Жуков на публичной лекции в Институте цитологии и генетики СО РАН.

Неконтролируемый — это такой стресс, к которому  невозможно приспособиться (как к физической боли, холоду), его нельзя избежать, и к тому же он совершенно непредсказуем (непонятно, когда начнётся и закончится). Если хотя бы один из этих факторов воздействует в течение длительного времени, у животных возникает выученная беспомощность, а  у человека —  депрессия.

Первые в мире исследования неконтролируемого стресса начались в Санкт-Петербурге, в Институте экспериментальной медицины Северо-Западного отделения РАМН. Биолог Наталия Рудольфовна Шенгер-Крестовникова поставила эксперимент, проверяя способность собаки различать круг и эллипс. Поначалу соотношение осей последнего было 1:2, и животное легко справлялось с заданием. Но пропорции постепенно сближались, и когда они достигли 8:9, собака перестала различать геометрические фигуры. После трех недель безуспешных попыток справиться с этой дилеммой она приобрела когнитивные, моторные и аффективные расстройства — перестала решать уже и простые задания, с которыми легко справлялась до этого, потеряла все ранее выработанные рефлексы, постоянно находилась в беспокойстве, скулила и повизгивала. Этот эксперимент считается первой работой по выученной беспомощности. Примечательно, что здесь животное не повергалось никаким физическим воздействиям, не голодало, не получало болевых стимулов. «Депрессию» вызвал исключительно психологический фактор неконтролируемости ситуации и невозможности понять закономерности окружающего мира.

Выученная беспомощность у животных вырабатывается по следующей схеме: крыс помещают в 2 клетки с токопроводящим полом. В одной из них зверёк имеет возможность избежать болевых ощущений, перейдя в другую половину или нажав на специальный рычажок (контролируемый стресс). Узник второй лишён такой возможности. Достаточно часа в клетке, чтобы у него выработалась выученная беспомощность, которая даже после окончания опыта сохраняется не меньше недели. Это состояние характеризуется всеми теми же симптомами, что и депрессия у человека: страдают когнитивные, двигательные и эмоциональные функции, снижается социальная активность, повышается стереотипия поведения, ухудшается сон, появляется равнодушие к удовольствиям. Кроме этого изменяются физиологические параметры — происходит потеря веса, нарушается обмен витамина С, возникают сбои в функции надпочечников.

В условиях стресса практически у всех животных встречаются 2 стратегии поведения: активная (назовём их группой А) и пассивная (группа В). В первом случае крыса бежит по токопроводящему полу, стремясь поскорей найти место, где безопасно. Во втором – взбирается на спасительную подставку (достаточно маленькую для того, чтобы там было неудобно сидеть). При этом у животных, хорошо вырабатывающих реакцию пассивного избегания, очень плохо дела обстоят с активным. И наоборот – те подопытные (группа А), которые отлично бегают в челночной камере, не могут долго вытерпеть на постаменте.


«В нашей социальной традиции принято считать, что быть активным — это хорошо, а пассивным — плохо. Если слово «приспособленец» набрать в ворде, то программа подчеркнёт его зеленой волнистой чертой, как обладающее ярко выраженной негативной экспрессивной окраской (точно так же отмечаются лексема «дурак»). Однако даже с точки зрения здравого смысла совершенно очевидно, что сначала надо попробовать приспособиться к окружающей среде, а уже потом, если не получится, либо бежать, либо бороться», — утверждает Дмитрий Жуков.


Для экспериментов использовались специально выведенные линии крыс с разной степенью активности поведения, что заставило некоторых учёных говорить о генетической модели депрессии. Однако, по мнению Дмитрия Анатольевича, такая трактовка вызывает большие сомнения. Животные из группы В ничем не проявляли дефицита приспособительных возможностей, кроме отсутствия суетливости —например, они прекрасно размножались (а эта функция первой страдает при хроническом стрессе).

По такому же принципу (А и Б) делятся люди. Одни— активные, агрессивные, амбициозные, другие не обладают и малой долей этих качеств. Различия наблюдаются даже на физиологическом уровне. У типа А при стрессе больше работает мозговой слой надпочечников и симпатическая нервная система, а у группы Б — корковый, который вырабатывает кортизол. Американские кардиологи Мейер Фридман и Рей Розенман, придумавшие эту классификацию активных и пассивных типов, обнаружили, что люди группыА зарабатывают ишемическую болезнь сердца намного чаще.

«Это две принципиально разных стратегии поведения, — рассказывает учёный. — В одном случае (А)  происходит  возвращение параметров среды к исходным значениям, во втором (В) — приспособление к новым условиям существования». Крысы из первой группы при стрессе бегут, из второй — затаиваются. В случае столкновения с чужаком активные его сразу же атакуют, пассивные — осторожно к нему приближаются (видимо, оттягивают время столкновения, надеясь, что оно не произойдёт). В том, что касается социальных ролей, крысы из группы В — отнюдь не аутсайдеры. Они занимают средний слой и находятся непосредственно под доминантами, предпочитают не вмешиваться в конфликты и обладают высокой исследовательской активностью, к тому же самки такого типа лучше заботятся о потомстве.

«Эту врожденную несклонность к суете как-то раз решили попробовать перебороть испанские ученые. Они несколько недель обучали крыс группы Вв челночной камере бежать на звук звонка, но не смогли перевалить за 50%-ый порог, тогда как у животных активного типа нужный условные рефлекс выработался у 90% особей уже ко второму дню»,  — рассказывает Дмитрий Анатольевич.


Известны исторические примеры, когда человеческая пассивность проявилась высоко адаптивным поведением: римский полководец Квинт Фабий, имеющий прозвище «Овикула» (овечка) (в детстве он был настолько тихим и медлительным, что внушал подозрения в вялости и тупости), спас город, измотав Ганнибала в оборонительной войне. Ту же самую стратегию затем в 1812 году использовал генерал-фельдмаршал Барклай-де-Толли и реализовал главнокомандующий русской армией генерал-фельдмаршал Михаил Илларионович Кутузов.


Проведя ряд экспериментов, учёные выяснили: после неконтролируемого стресса выученная беспомощность формируется  именно у крыс типа А, в то время как  у животных группы Б всего лишь  немного возрастает уровень тревожности, но при этом увеличивается и социальная активность (ониначинают сочувствовать друг другу).

Вот пример такого опыта. Ежедневно, на протяжении 4-х недель животных подвергали одному из 7 воздействий: (скучиванию (сажали по 10 особей в клетку вместо четырех), изоляции (разделяли по одному), наклону пола, сырой подстилке, лишению пищи, воды и инверсии светового ритма (задергивали штору и превращали ночь в день). На следующую неделю все эти процедуры повторяли, но в другой последовательности, и так — в течение месяца.  В результате крысы группы А приобрели выученную беспомощность и потеряли способность к обучению. «Этот опыт очень похож на то, что называют у человека «стрессом повседневности», — утверждает Дмитрий Жуков. — С нами постоянно происходят мелкие неприятности, вроде бы не несущие в себе ничего драматического, но, накапливаясь, у некоторых они способны вызвать депрессию».

Также крысы группы А намного больше страдали в результате поражения в социальных контактах. После неконтролируемого стресса стратегия поведения этих животных становилась точно такой же, как у их пассивных собратьев (с той лишь разницей, что для последних она является естественной). Встаёт проблема: как найти способ, позволяющий отличить врожденный тип Б от типа А, подвергнутого неконтролируемому стрессу? «Биологические маркёры депрессии – тема большой важности и перспективности. Ведь от этой болезни нередко начинают лечить того, кто здоров и просто от природы не склонен к суете и активным действиям», — заключил учёный.

Диана Хомякова

Фото: 1,3 — из презентации Д. Жукова, 2 — Василий Коваль, ИЦиГ СО РАН

Ваша оценка: Нет Средняя: 5 (1 vote)
Поделись с друзьями: 

Система Orphus