Бизнесом нужно заниматься с коллегами, а политику делать – с друзьями

 
Дмитрий Березняков
 
Любая новая технология, будь то телеграф, телевидение или интернет, развиваясь, постепенно проникает в различные сферы жизни. Этот процесс плотно окутан мифами, с каждым новым изобретением кажется, что еще чуть-чуть - и все кардинально измениться: в лучшую или худшую сторону. Сейчас через такую стадию проходят интернет-коммуникации в политике. Кто-то ожидает от них воплощения прямой демократии, кто-то считает средством отслеживать всех и вся. 
 
В рамках научного кафе «Эврика!» заместитель заведующего кафедрой политических наук и технологий СИУ РАНХиГС при Президенте РФ кандидат политических наук Дмитрий Владимирович Березняков прочитал лекцию «Интернет-коммуникация и политический активизм», в которой рассказал, какие мифы существуют относительно интернета и почему «френды» в социальных сетях неподходящая компания для похода на митинг. 
 
Стакан наполовину...?
 
«Интернет –  «заколдованный» медиум, активно продуцирующий утопические ожидания, - начал свое выступление рассказчик. -  Понятно, что это – метафора. В истории общества появление новых медиа генерировало два чувства: надежду и страх, и соответственно, интеллектуалов, которые артикулировали такие ожидания, можно разбить на две группы: оптимисты и пессимисты». В соответствии с ними можно выделить два сценария, оценивающие развитие интернета. 
 
Интернет-оптимистичный вариант  был обозначен лектором как «цифровая агора». Приверженцы этой точки зрения настаивают на том, что интернет позволит восторжествовать подлинной демократии, то есть прямой. Оптимисты отрицают принцип представительства, благодаря которому появились современные институты на выборной основе.
 

Агора – рыночная площадь в древнегреческих городах-полисах, где проходили общегражданские собрания. 


 

- Интернет-бунтари настаивают на том, что политики занимаются не тем, для чего их выбрали. Они образуют политический класс, самозамыкаются и с упоением помахивают электорату из окон своих лимузинов. Плохи и классические медиа, являющиеся фундаментальным институтом политики, который не выбирается в рамках демократических процедур, а журналисты – самоназначенные глашатаи народа. 

 
Такой оптимизм в наше время носит технократический характер. То есть средство изменения мира к лучшему – техника. Миф об ее величии можно трактовать в терминах религии, потому что сущностные характеристики этого мифа тесно связаны с последней. 
 

Американский исследователь Лео Маркс вводит понятие «божественное электрическое» или миф о величии электричества. Он говорит про телеграф, но все тезисы с успехом можно применить и к интернету. «Телеграф обеспечивает каждому гражданину участие в делах республики, а таинственная сила электричества превращает всех граждан в соседей. Он антисептик и санитар: отбраковывает шлак коммуникации. Телеграф позволяет донести истину в самые отдаленные уголки мира и демонстрирует могущество человеческого разума». 


Паноптикум Иеремии Бентама

 
- Итак, интернет-оптимизм реализуется в идее «цифровой агоры», где любой индивид может быть без посредников политическим субъектом, а не пассивным объектом. Ключевое средство достижения этой цели  – техника. Пессимисты видят в интернете 
средство закабаления людей очередной властвующей элитой; лектор обозначил эту идею как «электронный паноптикум». 
 

В данном случае паноптикум – это не музей, а проект идеальной тюрьмы Иеремии Бентама, когда один стражник может наблюдать за всеми заключёнными одновременно. Тюрьма представляет собой цилиндрическое строение со стеклянными внутренними перегородками. Стражник находится в центре, но невидим для заключённых. Узники не знают, в какой точно момент за ними наблюдают, и у них создается впечатление постоянного контроля. Таким образом, они становятся идеальными заключёнными. 


 

Если рассматривать с этой точки зрения интернет, то все пользователи становятся заключенными виртуального паноптикума, и поэтому нужно следить за высказываниями в сети, чтобы не говорить  лишнего. Юзеры – объекты информации, но не субъекты коммуникации. 
 
- Если интернет-оптимизм отдает прямой демократией, то пессимизм пахнет конспирологией. Интернет-протесты в этом случае – срежиссированные спектакли по свержению неугодных режимов по всему миру. А простые интернет-активисты – марионетки, которые не понимают, что они делают, - говорит Дмитрий Владимирович. 
 
Общность этих двух проектов – вера в уникальную силу техники по преобразованию социальной реальности. 
 
Велика ли сила масс-медиа?
 
- Популярная версия событий арабской весны основана на мифологизации сети, - отмечает Дмитрий Березняков. - Предполагается,  что ее потенциал огромен и крайне эффективен в таком деле. Благодаря соцсетям униженные и оскорбленные объединись и вышли. Все это называется фолькиш-политология (с немецкого – народная политология). Ее культивируют два вида граждан: блогеры (чей опыт переживания подкрепляется верой в силу интернета) и эксперты-политологи (которые запугивают патронов байками про силу интернета, чтобы получить деньги на исследования). Однако если обратиться к истории исследования воздействия медиа на поведения людей, то можно понять: эта теория мало соотносится с действительностью, - объясняет Дмитрий Владимирович. 

 

Пол Лазарсфельд в рамках своего исследования эффектов воздействия СМИ выяснил, что для формирования той или иной точки зрения у индивида значение имеют не масс-медиа, а его собственное окружение. Он ввел понятие лидеров общественного мнения (ЛОМ) и заключил, что никаких магических пуль и пистолетов нет, люди проводят жизнь не в больших организациях, а в малых группах.
Сайнс-кафе "Эврика"
 
Другой исследователь Рождер Гулд на примере Парижской коммуны показал, что состав коммунаров с той и с другой стороны был примерно одинаков, но работали микросоциальные сети знакомств, личных связей, семейных уз. Именно они запускают протест. 
 
- Значение имеют живые сети, не социальные: с друзьями из твиттера или фейсбука не пойдешь на политическую сходку, - говорит Дмитрий Владимирович. - Сети требуют для себя определенных социальных пространств в городе – публичных (не дом и не работа), где люди встречаются со знакомыми для обсуждения.  В Париже это были таверны. Поэтому пока подобные разговоры ведутся на собственной кухне, в стране будет квазипубличность и гундеж  образованцев. Траектория демократизации России: движение друзей из кухни в клуб. А у друзей есть общее дело, на латыни  – республика, кстати, - как бы намекает Дмитрий Березняков. 
 
Сети знакомств, про которые идет речь, бывают двух типов: сильные и слабые. Первые - дом, дружба, родня, любовники, однополчане. Они предполагают обязательства без срока давности, но работают на исключение, а не на включение (выйти легко, войти сложно). Слабые – это, например, коллеги, френды в Твиттера или Вконтакте и так далее.  При этом слабые взаимоотношения высоинформативны и важны для бизнеса. А для политики, наоборот, важны сильные связи. 
 
- Политический активизм в соцсетях – это слактивизм (термин ввел Евгений Морозов). Политическая активность в интернете носит пассивный характер, она имитационна и приносит лишь эмоциональное удовлетворение, реальной политикой так не занимаются. Политическая мобилизация в условиях Интернета – двухэтажная конструкция. Её фундамент – сильные связи, каскад и фасад – слабые, виртуальные. Фасад, действительно, у всех на виду, но он вторичен и зависит от фундамента, - резюмирует Дмитрий Владимирович. 
 
Юлия Позднякова
 

Фото: анонс, (2) - russian-family.ru, (1, 3) - Ю. Позднякова