Что способна сказать наука о лошадях? Кое-что интересное. Например, открыть ранее неизвестный их вид, проследить его эволюционный путь. Или определить, выживала ли лошадь после перелома ноги. Обо всём этом и о том, почему подобные занятия важны для человечества, — читайте в нашем материале.
Кто такие лошади?
На сегодняшний день лошади изучены весьма подробно. Нам известно, что старейший предок современной лошади — гиракотерий — достигал всего 20 сантиметров в холке и имел пальцы вместо копыт. Своим внешним видом это животное напоминало скорее собаку, нежели лошадь. Кроме того, он питался исключительно мягкой листвой: его зубы были не приспособлены подо что-то более жесткое.
За 50 миллионов лет климат стал суше, лесов стало меньше — их сменили равнины. Предкам лошадей пришлось адаптироваться. Они увеличивались в размерах, их конечности удлинялись для быстрого бега, боковые пальцы редуцировались, пока не остался средний, третья фаланга которого стала копытом, и два боковых — рудиментарных, в виде двух грифельных (очень тонких) косточек. Зубы становились выше и прочнее, чтобы перетирать жесткую степную траву вместо нежных лесных листьев.
Род Equus, объединяющий всех современных лошадей, зебр и ослов, сформировался примерно 4—4,5 миллиона лет назад (по некоторым молекулярным данным — больше 6). Настоящий расцвет этой группы пришелся на вторую половину плиоцена, около 3—2,5 миллиона лет назад. Лошади заселили степные пространства Северной Америки и через сухопутный перешеек на месте нынешнего Берингова пролива проникли в Евразию, откуда распространились в Африку. Отдельная ветвь — род Hippidion — освоила Южную Америку.
Как ни странно, на своей исторической родине — в Северной Америке — лошади полностью исчезли около 10 тысяч лет назад. Причины этого вымирания до сих пор обсуждаются: возможно, свою роль сыграли климатические изменения в конце ледникового периода, охота первых людей, заселивших континент, или всё вместе. Лошади вернулись в Америку лишь в XVI веке вместе с испанскими конкистадорами.
«Есть настоящие лошади — современная домашняя лошадь, лошадь Пржевальского, истребленный тарпан. Есть полуослы — куланы, кьянги. Есть ослы — два подвида, которые живут в Африке, плюс домашний осел. И есть три вида зебр: горная зебра, зебра Греви и равнинная зебра. Они все относятся к роду лошадей», — говорит лаборант Института геологии и минералогии им. В. С. Соболева СО РАН Павел Андреевич Чеклюев.
Павел Чеклюев
Скрытый вид
И где-то между этими группами, ближе к зебрам по генетике, но географически — в самом сердце Сибири, — существовала лошадь Оводова, о которой наука узнала лишь в последние годы. Продолжительное время кости лошади Оводова лежали в коллекциях институтов под ярлыком «кулан» — «полуосел», названные так из-за сходства одновременно с ослом и лошадью. Куланы обитают в Центральной Азии, но раньше встречались и в России, их тонкие кости внешне очень похожи на то, что находили палеонтологи в Сибири.
«Куланы часто имеют окрас от песочного до бурого. Они предпочитают засушливые, аридные условия. Уши у них больше, чем у лошади, но меньше, чем у осла, а с размером — наоборот. Их два вида и много разных подвидов: есть просто кулан, есть кьянг — самая высокогорная лошадь, живет на Тибете. Был также казахстанский кулан, который сейчас истреблен», — сообщает Павел Чеклюев.
Кости настоящих лошадей — две слева, кость лошади Оводова — крайняя справа. Обратите внимание, насколько она тоньше двух других
Открыть новый вид помогла генетика. С началом массового секвенирования ДНК ископаемых костей было обнаружено, что некоторые останки, которые ранее относили к куланам, имеют совершенно другой эволюционный путь.
«Генетически она (лошадь Оводова) очень сильно отличается от всех остальных, но ближе всего к зебрам. То есть лошадь Оводова — это такой полуосел либо зебра, которая жила на территории Южной Сибири. Она была маленькой, очень тонконогой, с маленькими зубами и другим рельефом на проксимальных суставных поверхностях костей», — рассказывает Павел Чеклюев.
Первые находки, которые позже отнесли к виду Equus ovodovi (лошадь Оводова на латыни), были сделаны в 1969 году в Хакасии, в гроте Проскурякова, а также в алтайской пещере Логово Гиены. Их обнаружил сибирский палеозоолог Николай Дмитриевич Оводов, который в то время по приглашению академика Алексея Павловича Окладникова начал работать в новосибирском Академгородке. Основным направлением его исследований стали сибирские пещеры: именно там сохраняются не только следы древнего присутствия человека, но и богатый костный материал животных. Оводов первым выделил из пещерных комплексов Сибири остатки малого пещерного и гималайского медведей, дикобраза, канадской выдры. Кроме того, его работа с пещерами привела и к важным археологическим открытиям: именно он впервые выявил палеолитические памятники в Денисовой и Страшной пещерах на Алтае, а также на юге Приморья, после чего эти объекты были подробно изучены.
«Удалось установить, что лошадь Оводова, предположительно, появилась примерно 300 тысяч лет назад на территории Минусинской котловины в Восточной Сибири. В позднем плейстоцене, от 130 000 до 11 700 лет назад, лошадь Оводова сильно распространилась — она была встречена в Новосибирской области, Красноярском крае, а также в Северо-Восточном Китае, в провинции Хэйлунцзян, где нашли окаменелости возрастом около 40 000 лет и моложе, — говорит Павел Чеклюев. — В 2022 году была сенсационная находка — лошади Оводова в голоцене, — то есть в современной геологической эпохе, возрастом вплоть до 3 400 лет назад. В последнем исследовании всю эту выборку объединили в плане генетического разнообразия и обнаружили интересную закономерность: голоценовые лошади Оводова из Китая генетически были намного ближе к сибирским лошадям позднего плейстоцена, чем к тем лошадям, которые жили на том же месте в Китае в позднем плейстоцене».
Кости настоящих лошадей — две снизу, кость лошади Оводова — самая верхняя. Обратите внимание, насколько она тоньше двух других
Переломы — тогда и сейчас
Как это ни прискорбно, но лошадь Оводова давно мертва. Если ее вид постигла такая участь по естественным причинам, то современным лошадям выносят смертный приговор уже люди: всё из-за переломов. Неужели сломанная нога действительно означает конец всего для скакуна? Ведь палеонтология утверждает, что в древности животные вполне себе выживали после подобных увечий. Определить это ей помогают вполне конкретные признаки.
«Мы можем увидеть, зажило ранение или животное погибло сразу после травмы. Когда происходит перелом или другое повреждение, начинается наслоение соединительной ткани, деформация кости. Она приходит в норму после заживления, но всё равно наблюдается искривление — видно, что в конкретной точке было травматическое воздействие», — рассказал Павел Чеклюев.
Современные технологии значительно расширили возможности такого выяснения. Компьютерная томография позволяет заглянуть вглубь кости, не разрушая ее, и увидеть внутренние структурные изменения. Именно так исследователи из Новосибирска подтвердили наличие заживших переломов у древних лошадей из Кузбасса: томографические снимки позволяют заглянуть внутрь характерных наростов костной ткани, возникающих поверх повреждений, и установить причину их образования.
То есть, если верить палеонтологическим данным, даже сейчас перелом ноги для лошади не означает смертный приговор? Ведь в древности их кости срастались, и они как-то бегали дальше… Увы, с большой долей вероятности означает. На то есть несколько довольно значимых причин.
Во-первых, лошади не могут долго находиться в положении лежа. Для поддержания жизненных показателей в норме им физически необходимо стоять. В противном случае развиваются проблемы с дыханием, кровообращением и пищеварением.
Во-вторых, даже если лошадь останется стоять, она вынуждена будет перенести вес на здоровые конечности. Учитывая, что взрослая лошадь весит 400—600 килограммов, это создает чрезмерную нагрузку на опорно-двигательный аппарат. Может развиться ламинит — воспаление слоя копыта, в результате которого копытная кость отслаивается от роговой стенки. Проще говоря, кости могут продавить подошву копыта. Это как минимум очень больно, а как максимум может привести к смерти животного вследствие распространяющегося некроза тканей.
В-третьих, лошади при всей своей силе одновременно склонны к панике. Они очень не любят, когда их подвижность ограничивают, и начинают активно этому сопротивляться. В результате легко могут сбросить гипс, не говоря уже о том, что резкие брыкания сразу после операции порвут все швы, что неизбежно приведет к полному уничтожению результатов хирургического вмешательства.
К сожалению, все эти сложности усугубляет экономический фактор. Стоимость лечения перелома у лошади огромна, поскольку включает в себя целый ряд процедур: как оперативного характера, так и реабилитационного. А сама лошадь для владельца — рабочий актив, который теряет свою ценность при невозможности выполнения возложенных на него функций. В древности всё было по-другому, но в условиях одомашнивания человеком этот фактор становится определяющим в судьбе лошади.
Те самые суставные поверхности. Лошадь Оводова — слева
Зачем всё это нужно
Может показаться, что палеонтологи занимаются чем-то, что не слишком достойно внимания. Какие-то древние кости, переломы, новые виды давно вымерших лошадей… Однако Елизавета Владимировна Королёва, инженер лаборатории литогеодинамики осадочных бассейнов, рассуждает о необходимости такой работы следующим образом.
«Сейчас идет разговор о шестом вымирании — при человеке. Мы постоянно наблюдаем, что какие-то виды вымирают. Если мы узнаем, что образцы, которые относились к одному виду, на самом деле были разными видами, и они тоже постоянно сменяли друг друга и вымирали, мы сможем оценить скорость вымирания таксонов в прошлом и сравнить, насколько сейчас человек действительно влияет на вымирание современных животных, — говорит она. — Это хорошие вопросы: “Каким был темп вымирания в прошлом? Как таксоны сменяли друг друга?”. Если бы вся геологическая летопись сохранялась, мы бы толком не могли отделить один вид от другого, потому что они постоянно эволюционируют. Нужно знать, насколько быстро происходит эволюция, и по каким причинам животные изменяются».
Сергей Бобкин, Анастасия Галь, студенты отделения журналистики Гуманитарного института НГУ
Фото Сергея Бобкина
