Приближается 75-летие победы в Великой Отечественной войне. В честь юбилея мы подготовили цикл статей о выдающихся ученых Сибирского отделения РАН, которые — как на фронте, так и в тылу — отдавали все силы, чтобы день победы стал реальностью. Мы отыскали в архивах газеты публикации, на страницах которых наши герои, их современники, а также историки рассказывают о том, как люди науки помогали своей стране справиться с врагом. Будущий академик Дмитрий Константинович Беляев с первых месяцев войны ушел на фронт, а в мирное время стал самоотверженно бороться за возможность существования в стране генетической науки.
Из воспоминаний жены ученого, кандидата биологических наук, с 1959 по 1981 гг. — старшего научного сотрудника Института цитологии и генетики Светланы Владимировны Аргутинской:
«Нельзя сказать, что война оказалась для 24-летнего Дмитрия Беляева неожиданной. Он, привыкший аналитически мыслить, чувствовал ее приближение: “Всё к тому вело”. Когда началась война, он был в Тобольском зверосовхозе, сразу решил возвращаться домой. Ехал долго: сначала на перекладных от совхоза до станции. А железные дороги уже работали по законам военного времени. На каждой станции ему пришлось быть свидетелем людского горя: проводы на войну, слезы, прощания — всеобщая мобилизация — шли и шли составы на Запад, на фронт.
Приехал и сразу пошел в военкомат. Профессор Б. Н. Васин уговаривал его повременить: “У Вас важная интересная работа, подождите, когда позовут”. Нет, пошел сам, в августе 1941 года его призвали рядовым, а подготовки военной никакой. Быстро научили обращению с пулеметом и отправили на передовую, на Калининский фронт, на подступах к Москве. Боевое крещение получил уже по дороге на фронт — их эшелон попал под сильную бомбежку, вагоны горели, солдаты рассыпались по канавам, а немецкие самолеты шли на бреющем полете один за другим.
В тяжелых оборонительных боях их полк понес большие потери. Оставшихся в живых отправили в запасной полк на переформирование. Маленькая передышка, военная учеба, и в 1942 году ему было присвоено первое командирское отличие — три кубика в петлице.
В запасном полку он пробыл три месяца. Обрадовался, когда в 1942 году из запасного полка его направили в боевую дивизию начальником химической службы 358-й стрелковой дивизии 4-й Ударной армии Калининского фронта. Там его встретили сурово: молодой и по званию не подходит, старший лейтенант, а должность для подполковника. “Ты посмотри, кого мне присылают, — сказал генерал начальнику политотдела, — как я с ними воевать буду?” Но вскоре он оценил ДК, подружился с ним и не хотел отпускать в другую часть.
В обязанности ДК входила разведывательная и оперативная работа, сверка карт с фактическим боевым охранением и расположением огневых позиций. Чуть ли не в первый день такой проверки он попал на минное поле, не обозначенное на картах, хорошо еще, что уже рассвело, и он мог рассмотреть минные рогатки.
Запомнился тяжелый бой за высоту 250-0, как она числилась на оперативных картах. Фашисты, засевшие на ней, очень досаждали нашим позициям, оттуда всё просматривалось и простреливалось — узловая позиция. В упорных боях не удавалось овладеть ею. Дмитрий предложил решение: использовать при атаке дымовую завесу. Бой был тяжелый, командир был ранен, и Дмитрий принял командование батальоном. Только к вечеру ценой больших потерь ворвались в окопы врага. А наутро приказ: “Отойти!”, — не обеспечен тыл. Обидно было и больно. В этом бою он был контужен и ранен в ногу. По приказу командира дивизии ДК оставили в дивизионном медсанбате, отлежался и опять в бой.
В самом начале войны ДК пришлось побывать в труднейших ситуациях: с боями отходили на новые рубежи, быстрым марш-броском уходили от угрозы окружения, долго держали оборону под городом Осташковом. Дмитрий не любил про это рассказывать, только по ночам его преследовали кошмары войны — кричал во сне.
Однажды отбили у немцев небольшую деревню Ильинское, и на окраине этой деревни обнаружили сожженный сарай с обгоревшими расстрелянными мирными жителями: стариками, женщинами, детьми.
Наступил перелом в войне. После Сталинградской битвы в 1943 году по всему фронту начались наступательные операции наших войск. ДК пришлось участвовать в наступательных боях: тяжелые бои под Велижем, знаменитый Невельский прорыв, Торопецко-Холмская операция, ожесточенные бои с большими потерями под Полоцком и Витебском, взятие Двинска. И наконец, в результате хитроумного обманного маневра форсировали Западную Двину.
За разработку этой операции капитан Беляев получил орден Отечественной войны II степени — это был второй полученный им орден. Первый боевой орден — Красной Звезды — ДК получил в январе 1944 года за то, что их соединение в ноябре 1943 г. не только обнаружило батарею 16-ствольных минометов нового немецкого оружия, но и захватило несколько артиллерийских установок.
Часть службы ДК провел строевым командиром, совмещая должность начальника химической службы дивизии и начальника штаба полка. И это ему казалось лучшим применением его сил и способностей, но в 1943 году, когда начались наступательные операции наших войск, возникло опасение, что фашисты решатся применять химическое оружие. Пришла жесткая директива: собрать по местам весь комсостав химической службы. Тогда-то капитана Беляева из дивизии направили в химотдел штаба армии.
Его организаторские и деловые качества не остались незамеченными, и он был назначен заместителем начальника химических войск 4-й Ударной армии по оперативно-разведывательной работе. Здесь было легче, так как штаб армии не всегда находился в зоне боевых действий, но и много труднее, так как три четверти времени, как рассказывал ДК, оперативные работники находились в войсках, но не в своей хорошо знакомой дивизии, а в разных соединениях с малознакомой оперативной обстановкой, с большим объемом информации, с незнакомым командным составом.
В штабе сформировалась дружная команда, в основном кадровые офицеры, они пронесли крепкую дружбу через всю жизнь. Фронтовые друзья очень ценили ДК. “Не имея военного образования, он быстро приобрел качества, свойственные кадровому офицеру, свободно ориентировался в оперативной обстановке и после ее анализа предлагал наиболее целесообразные решения”, — пишет полковник М. А. Вилинов.
Другой его однополчанин, Е. А. Троицкий, вспоминает: “… Он отличался четкостью при отработке боевых операций, не избегал ответственных решений, а в случае неудачи брал ответственность на себя, не перекладывая вину на подчиненных”. Так он поступал всю жизнь, даже в самых сложных ситуациях.
Войну ДК закончил в Прибалтике, где мощная Курляндская группировка фашистов оказывала ожесточенное сопротивление. На 8-е мая была разработана наступательная операция наших войск. Майор Беляев, как он сам вспоминал, к началу операции был на наблюдательном пункте командующего вместе со своим начальником, ждали время “Ч” — начала наступления. Вот-вот начнется артподготовка, и вдруг генерала вызвали к командующему. Артиллерия, к удивлению, молчит. Только через два часа вернулся генерал, веселый и подшофе: “Кончилась война!”».
После окончания войны Беляев вернулся в родную лабораторию и продолжил работу по селекции и генетике пушных зверей. Ученый не бросал исследования и в условиях повсеместного активного гонения на генетику, которое началось после разгромной сессии ВАСХНИЛ 1948 года. Тогда многие биологи отказались от своих убеждений или были отправлены в отставку.
В 1958 году ученый приехал в Новосибирск, чтобы организовать отдел генетики животных в строящемся Институте цитологии и генетики по приглашению директора-организатора института, тогда член-корреспондента АН СССР Николая Петровича Дубинина. Беляева, как и других генетиков, привлекала возможность более свободно заниматься исследованиями, находясь дальше от Москвы, но и здесь было непросто: ИЦиГ несколько раз пытались закрыть или перепрофилировать. Дубинин уже в 1959 году был вынужден уйти в отставку. На должность исполняющего обязанности директора он рекомендовал Дмитрия Константиновича, бывшего в то время его заместителем. Кандидатуру удалось отстоять благодаря Михаилу Алексеевичу Лаврентьеву, и это спасло институт. Почти десять лет, до создания в 1966 году Института общей генетики АН СССР в Москве, ИЦиГ был единственным крупным и комплексным генетическим центром в стране.
В 1964 году Беляев был избран членом-корреспондентом Академии наук СССР, а в 1972 году — академиком. Он внес крупный вклад в организацию фундаментальных и прикладных биологических исследований в Сибири, в развитие сотрудничества с Сибирскими отделениями ВАСХНИЛ и АМН СССР, в формирование программы «Сибирь». С именем Дмитрия Константиновича как ученого связано, прежде всего, изучение эволюции целых организмов. Он считал, что процесс возникновения изменчивости и селекционное давление на нее не являются полностью независимыми друг от друга. Чтобы проследить эволюционный путь, пройденный домашними животными, и выявить наиболее важные факторы, его определяющие, Д. К. Беляевым более 50 лет назад был организован крупномасштабный долговременный эксперимент на серебристо-черной лисице по воспроизведению самого раннего этапа доместикации.
По материалам:
1. «Военные годы» («Наука в Сибири», 23 апреля 2005);
2. «ИЦиГ СО РАН будет носить имя Дмитрия Беляева» («Наука в Сибири», 14 сентября 2016);
3. «Академик Дмитрий Константинович Беляев. Книга воспоминаний» (ответственные редакторы: академик В. Шумный, д.б.н. П. Бородин, д.б.н. А. Меркель, к.б.н. С. Аргутинская). Новосибирск, Издательство CO PAH, 2002.
Подготовила Александра Федосеева
Фото из архива ИСИ СО РАН
