Я слежу за ансамблем «Толока» в соцсетях, они очень хорошо транслируют традиционную манеру пения, ездят в экспедиции и выкладывают записи, как они поют вместе с бабушками. У участников этого ансамбля есть образование фольклорно-этнографического направления, они поют действительно в народной традиционной манере.
Надежда Бабкина представляет другое направление нашей культуры, которое выросло из народной песни, но адаптировало ее для исполнения на сцене. Можно назвать его «народным хором». В таком направлении тоже учат студентов, однако это совершенно иное по звучанию и установкам творчество. Здесь также есть выдающиеся музыканты (например, Максим Павлов, который руководит Новосибирским областным народным хором при Новосибирском государственном областном Доме народного творчества). Такое народное пение более популярно, оно продвигается по телевидению.
Два этих направления — фольклорно-этнографическое и народный хор — слишком разные, часто конфликтуют, но обычному обывателю кажется, что раз все поют народные песни, то всё это одно и то же.
Мои старшие коллеги рассказывали о своих первых ощущениях от соприкосновения с подлинным фольклорным пением. Профессионалы с классическим музыкальным образованием оказались в фольклорной экспедиции рядом с людьми, которые не знали нот, но пели восхитительное многоголосие, исполнить которое собиратели не смогли бы. Чтобы разобрать его на ноты, требуется определенный специальный навык этномузыковедов, многоканальные записи. Для классического музыканта сложно выучить такое музыкальное произведение, с каждым куплетом варьируя мелодию в этом уникальном многоголосии, где у каждого исполнителя есть своя роль, которая может меняться в зависимости от собравшегося коллектива в конкретный момент. Каждое новое исполнение песни — это ее новый вариант, невозможно два раза спеть песню одинаково, очень велика роль имманентной импровизации.
Если в народном хоре дается обобщенный образ «русского» пения (некоторые язвительно называют его «клюквой»), то фольклорно-этнографическое направление представляет всё богатство и многообразие локальных традиций. Обратите внимание на сценические костюмы выдающегося коллектива Государственного академического хореографического ансамбля «Березка» им. Н. С. Надеждиной, исполняющего народный танец (фольклорный танец — это тоже совсем другое) — все девушки одеты одинаково. У каждого участника фольклорно-этнографического ансамбля, поющего аутентичную музыку, будет свой костюм, сшитый по этнографическим образцам. Этот наряд соответствует репертуару ансамбля — региону или даже селу, где так пели и наряжались. Например, ансамбль «КрАсота» нашего Областного центра русского фольклора и этнографии показывает традицию старообрядцев.
Что же касается восприятия традиционных голосов как «стариковских» — здесь речь идет об отсутствии наслушанности. Люди могли узнать такие песни, например, от стариков в кругу семьи в далеком детстве, а потом десятилетиями не слышать подобного исполнения, вот и сформировалась связь.
Например, особенно непривычно в выступлении ансамбля «Толока» воспринимается тембр мужского голоса запевалы. В окружающем нас звуковом ландшафте города мы не слышим таких голосов, они звучат редко и на специальных концертах. Традиция русского мужского пения была практически утрачена (за исключением казачьей музыки), но ее удалось восстановить благодаря экспедиционным записям. Участник ансамбля «Толока» демонстрирует именно фольклорную манеру пения: открытый звук, очень свободный, но без округления гласных, как в академическом пении. Неслучайно, записывая песни, фольклористы сверяются со старшим поколением, и те подтверждают, что в их молодые годы все вокруг пели именно такими голосами.
Меня радует, что традиционное фольклорное направление с каждым годом набирает обороты, всё больше молодых ребят приобщаются к нему, обучаются в столичных консерваториях, Российской академии музыки имени Гнесиных. Блогер Сергей-Тур Горчаков рассказывает о разных проектах, молодых исполнителях, показывает записи из экспедиций. Можно послушать также ансамбль «Воля», мужское пение проекта «Век».
Фото предоставлено исследовательницей (портрет), Ольги Ивановой
